— А этот какого хрена здесь? — Резко поворачиваю голову к Котову и готова глазами всех испепелить.

Ева

— Проблемы какие-то? — отец смотрит внимательно, а глаза искрят весельем, я же бросаю сумку на лавку и сильнее сжимаю телефон в ладони.

— Никаких! А если бы и были, я их сама смогла бы решить. Ты знал о том, что он будет здесь?

— Нет, но спешу тебя успокоить: я тебе говорил, что отвезу тебя в место своей молодости. Рай был одним из заводил того времени.

— Даже так? А как же его братец?

— О, ты и с Михой знакома? С этим экземпляром мы никогда не были приятелями. С Максом проще.

Все понятно, у второго раздутое эго до вселенского размера. Впрочем, и у этого с удочкой оно далеко не укатилось.

Телефон вновь резко завибрировал в ладони, и только сейчас я соизволила посмотреть на входящий звонок. Алька!

— Привет, прости, что сразу не ответила. — Говорю радостно и одной рукой вытаскиваю лотки с едой.

— Я ничего не поняла? А где это ты спозаранку из дому свалила? И почему я об этом не знаю?

— Прости, прости, вчера забыла рассказать о том, что Котов меня решил выгулять на природе. Ты бы видела эту красоту.

— Вообще-то, Карташова, я бы тоже не прочь к вам присоединиться. Но вот стою на лестничной площадке и целую замочную скважину вашей квартиры. Ваши соседи скоро полицию вызовут.

— Алька?! Ты приехала? Как, когда, надолго?

— А это как повезёт. Я вообще-то с чемоданами.

— Ах, ты — тихушница! Боже, папа! Алька к нам приехала! — Прыгаю от ошеломляющей новости, не обращая внимания на то, что кто-то за мной наблюдает.

– Отлично.

Это его всегда первая реакция на хорошие новости. А потом он обычно осознает смысл услышанного и задаёт много вопросов. Вот и сейчас он забросал меня ими.

— Почему она не сообщила?

Из трубки слышен звонкий голосок подруги:

— Сюрприз!

— О да.

Котов критически рассматривает огонь в мангале, пока я слушаю рассказ Алины о том, какой ей попался весёлый таксист и всю дорогу ей травил анекдоты.

— Я заберу Алину. Сама справишься?

— Обижаешь.

Внутри меня ликовало все! Вот теперь жить можно!

— Тебя сейчас папка заберет, можешь расслабиться.

— Вот глупости. Давай я заброшу чемоданы вашим соседям и на такси приеду.

— Аль, вот не выдумывай! Пап, она ждёт. Все! Не скучай! Он едет к тебе!

Котов вымыл рук и выгрузил остатки провианта из багажника.

— Заказов больше никаких не будет? А то я вас знаю.

— Шампанского за встречу?

— Девчонки, девчонки. Будет сделано.

Котов подмигнул, запрыгнул в авто и выехал из зоны отдыха. Я же, критически рассмотрев мангал, решила немного отвлечься от переполнявших меня чувств. Прогулка по небольшой лужайке меня только успокаивала. Я старалась не смотреть в сторону расположившегося неподалёку Раевского. Мне не о чем с ним разговаривать. Да и вообще, все выглядит какой-то дикостью. Теперь мне не будет одиноко. Теперь моему одиночеству пришёл конец.

— Аааа, — кто-то громко взвизгнул слева от меня, раздался всплеск воды и кашель.

Я мчалась к источнику звука и понимала, что кто-то в опасности. Выбежала на небольшую полянку и покрутила головой. Впереди небольшой деревянный мостик на два метра уходящий в воду. Видимо местные рыбаки соорудили. В воде бултыхается девчонка, в которой узнаю Элу.

— Хватайся за доску и не кричи, не трать силы.

Пытаюсь издалека дать ценные указания девочке. Подбегаю и вижу, что она тоже рыбачит. Удочка умело заброшена, а рядом небольшой улов трехлитровый банке. Вот умница. Это ж сколько нужно усидчивости и терпения.

— Ева, быстрее, я, кажется, колени опять содрала.

— Что случилось?

— Доска лопнула, и я поскользнулась. Нога болит жутко.

— Не нервничай. Давай руку, сейчас посмотрим на берегу.

Я ловко вытаскиваю Элу на траву и заставляю её прилечь. Неплохо она расцарапала правую ногу. Здесь рану нужно обязательно промыть и смазать антисептиком.

— Не критично, рана неглубокая, так что жить будешь, рыбачка.

Эла пытается смеяться, но нога даёт о себе знать.

— Что здесь случилось?

За нашими спинами гремит голос Раевского. Услышал-таки клич ребёнка. А он метеор, если так подумать.

— Пап, все нормально, — Эла смотрит мне в лицо испуганными и глазами, и я её понимаю, потому что её папаша злой, как сто чертей.

— Ты что-то с ней сделала?

Это вопрос предназначен мне. И зря его Раевский озвучил.

— Ты рехнулся? Вообще совесть потерял?

— Пап, Ева меня спасла. Доска лопнула, и я в воду полетела.

— Покажи, где ещё болит.

Меня бесцеремонно отталкивают или это я так в сторону шарахнулась от Раевского, что меня снесло взрывной волной. Я, не удержав равновесия, падаю на задницу и понимаю, что неплохо приложилась. Теперь моя пятая точка долго будет страдать. В этот момент Раевский стаскивает с себя футболку и прикладывает к ране на ноге дочери. Что-то ей говорит ласковым голосом, но я толком слов не разберу, ибо шумит в ушах.