Черт, черт, только не это! Я пытаюсь подняться, но ноги словно не слушаются меня. Контрольным выстрелом стало то, что я увидела на тренированном животе Раевского такое же тату, как и у его бессмертного братца. Меня словно выключили. Я пялюсь в зону резинки штанов, куда прячется половина татуировки. И, кажется, забываю, как дышать. В голове набатом кричат: а ну очнись! А нет, я же должна опозориться до конца. Зеваю ртом, как птенец, и понимаю, что во рту пересохло.

— Вставай.

Перед носом появляется широкая ладонь мужчины, которую я демонстративно игнорирую.

Ева

Какая безвкусица — одинаковые тату. В чем же индивидуальность? Впрочем, мне не понять странности близнецов, и какие у них законы бывают тоже не интересовалась. У меня-то и обычной сестры не было.

Лишь увидев его прохладный взгляд, понимаю, что веду себя, как дикарка. Океюшки, мы девчонка не критично гордая, так уж и быть воспользуюсь помощью. Хотя прикасаться к нему нет желания. Мне вообще желательно его не видеть ближайшие тысячу лет. Так нет же, судьбинушка наградила счастьицем: он — мой препод, мы живем в одном доме, он — давний приятель моего отца. Как это вообще все назвать адекватным?

И вот сегодня какого крестика его нелегкая сюда принесла? Вот чую пятой точкой, которую расшибла нечаянно, что папка за между прочим проболтался о поездке этому нехорошему человеку. Не просто так он здесь появился, чувствую.

Раевский сильно сжимает мою ладонь, рывком поднимает меня на ноги. И только сейчас я замечаю слева, на ребрах мужчины, ещё одну татуировку. Но это не какой-то вычурный рисунок, как на животе. Это обычная короткая фраза на английском.

— Да, у меня есть ещё одно тату, — говорит Раевский, видя направление моего взгляда на надпись. — Первую мы набили в шестнадцать, поспорили с девчонками, что нам не слабо.

— Как банально. И рисунок, как не прискорбно, ну такое себе.

— А мне кажется, на то время выглядело стильно.

— Ах, ну да…ну да… то время. — «Миллион лет до нашей эры», едва ехидно не соскочило с моих губ. — И как удивили девчонок?

— Естественно.

Кто бы сомневался. Брат Раевского до сих пор всех впечатляет девчонок, притом разных возрастов. Даже я, как дура набитая, клюнула на яркую обертку, словно на планете остался единственный экземпляр мужчины и того сейчас на части раздерут. Мерзость. Чувствую к себе что-то сродни неуважения за тот опрометчивый и глупый поступок.

Я вытираю руки об важную салфетку и наблюдаю за тем, как Эля пытается встать. А девчонка шустрая. Вроде бы нас не слушает, но я же понимаю, что ушки у нее на макушке.

— Давай помогу. Уже не болит?

— Немного. Пап, твою любимую футболку испортили.

— Пустяки. Сейчас же принесу тебе аптечку. Кстати, давай рыбачить ко мне. Этот мостик не внушает больше доверия. Я сейчас же заберу все твои вещи.

— Окей.

А вот мне кажется, что девчонка больше воспрянула духом.

— Давай помогу. Держись за руку.

— Вот ещё, здесь царапина, я больше испугалась.

— Дочь, ты уверена?

— Конечно, папуль, я за аптечкой. Не переживай.

— Карташова, притормози.

У меня едва волосы на затылке дыбом не стали от его громогласного «Карташова». Моё лицо тут же вспыхнуло, круто поворачиваюсь к мужчине и негромко произношу каждое слово, но так, что бы Эла не услышала.

— У меня есть ИМЯ!

— Чшшш, зачем так реагировать?

Насмешливо смотрит мне в глаза, а я понимаю, что говорить мне с ним не хочется. Я приблизительно представляю ход его разговора. Мне это совершенно не интересно. К тому же там мои угли догорают, а запас не безразмерный. К приезду отца и Альки хочу все приготовить. А вообще, после такой встречи, была мысль поискать другое место, ведь критически рассмотрев местность, я поняла, что вглубь есть еще несколько песчаных пляжей и небольших полян у берега.

— Мне кажется, мы обо всем поговорили, каждый высказал свое мнение друг о друге. О чем еще говорить?

— Я был не прав. Ты обязана вернуться на мои пары, чтобы у тебя не было ещё больших проблем, чем они созрели на этот момент.

— У меня нет проблем! Вот не хожу к тебе — нормально себя чувствую.

— Прекрати истерику. Ты не девочка пятнадцатилетняя. У тебя прекрасные показатели из предыдущего университета.

— Да? А ты даже соизволил порыться в моем досье? Впечатлен? Вижу по глазам, что да. В голове диссонанс? Как такая, как я, успевает по всем фронтам пробежаться?

— Все высказала?

Максим хмурится, бросает на траву удочку, банку ставит у ног и разворачивается на сто восемьдесят градусов. Он смотрит на камыши, на плавающих лебедей, а я…а я не понимаю, почему до сих пор не послала все подальше и не ушла к своему мангалу. Или его фраза о том, что был не прав, так подействовала? Собственно, если мы здесь задержались, я так уж и быть, доведу этот разговор до логического завершения. Возможно, нам действительно стоит установить какие-то рамки и не реагировать друг на друга.