— Дочь, а ты что в рот воды набрала? Я тебя уже третий раз спрашиваю: покажешь Максиму Викторовичу, где расположены гантели.

— Идите прямо и налево, не благодарите, — соскакиваю на ноги и демонстративно иду к груше, чтобы тет-а-тет поработать.

— Не обращай внимания, девчонка уже больше недели сама не своя, никак не привыкнет к городу и смене обстановки.

Я не слушаю больше чужие разговоры, а с особым пристрастием изгаляюсь над грушей, представляя перед собой лицо Раевского.

— Выпускаешь пар?

Я резко поворачиваюсь и по инерции кулаком веду вперед. А реакция у препода неплохая, успел увернуться, а потом даже присвистнуть.

— Ты меня убить решила?

– А это поможет? — Смахиваю со лба капельку пота и отворачиваюсь от Раевского к груше, давая понять, что мне с ним говорить не о чем.

— На пары так и не будешь ходить? Бойкот тотальный? Как отец на это отреагирует?

— Не буду, брошу универ. А Котов только будет рад, он давно меня к себе переманивает, думаешь, останусь у разбитого корыта, — хмыкаю и смотрю на мужчину иронично.

Он как-то нехорошо хмурит брови, но мне плевать на это с высокой колокольни.

— Глупо это всё, столько труда вложено.

— Вот именно, Максим Викторович! Много труда, вот только из-за мстительного женоненавистника я останусь без образования. Вам теперь легче? Месть удалась?

— Давай поговорим.

Раевский пытается взять меня за руку, но я брыкаюсь. Да что у него за мания постоянно брать меня за руку?! Вот зря он прикоснулся ко мне, меня всю трясет от негодования. Ловко делаю ему подножку и сваливаю, не ожидавшего подобного поворота, Раевского на пол.

— Ещё раз ко мне прикоснешься, руку сломаю, — шиплю ему на ухо, а он громко смеется, чем меня бесит ещё больше.

— Вау, вау, Ева, у вас здесь спарринг? Тогда плохи твои дела, Рай.

— Это твой клиент, мне здесь делать нечего. Простите, Максим Викторович, но спешу откланяться.

— Строптивая у тебя дочь, Котяра.

— Моя гордость.

Слышу последние слова и вылетаю из зала, спешу в душ, чтобы поскорее смыть с себя его отпечатки. Я и не думала, что внутри меня такая злость, гнев, негодование. Все сразу, и это меня ещё больше разбило. Сбежать из зала — это меньшее, на что я в взбудораженном состоянии способна.

Ева

— Всё взяли?

С раннего утра я бегала по квартире, как заведенная. Давно такой встряски не чувствовал, полночи ворочалась в кровати и боялась проспать, даже будильник на три звонка поставила. А все из-за чего? Чтобы разлепить глаза и собраться на пикник как полагается, а не бегать потом со всклоченными волосами и психовать, что не взяли банально соль или перец.

— Все, а ты даже удочки забросил?

Смотрю на отца, а он подмигивает и говорит:

— Вспомню молодость, посмотрю, будет клёво или нет.

— Старик мне выискался, да тебе только тридцать семь стукнет, а ты наговариваешь.

— Годы, детка, летят неумолимо, скоро дедом стану.

— Пфф, — самым настоящим образом ржу, а не смеюсь, вот так позабавил, — какие дети, ты меня видел? Сам говорил, что ветер в голове.

— Это я так, для поддержки тонуса, а вообще ты — права, нужно больше брать от жизни пока молодость из ушей валит.

— Последние слова вообще в цель.

Автомобиль плавно стартовал со стоянки. Котов всегда предельно внимательно водил и старался много за рулем не говорить, вот такая у него фишка. А сегодня, на удивление, он был слишком многословен.

— Я же вижу, как тебе здесь непросто. Это я виноват, что всё так получилось. Возможно я слишком погорячился, решив вернуться домой.

— Вот только не начинай, ты прекрасно знаешь, что я бы ни за что тебя не бросила.

— А как же твои друзья, Алька, она же скучает.

— Скучает, но сейчас масса способов пообщаться, так что не парься.

А что я еще ему могла сказать? Что мол, папаша, ты мне всю жизнь испортил? Не бывать такому. Просто это сложный период, который мы переживем вместе.

После смерти отца я долго горевала. Котов всегда был моим любимым мужчиной после отца. Он с пеленок меня знал и дарил мне кучу своего времени. Да он часто забирал меня к себе на работу, где я со временем пристрастилась к его любимому делу.

Отца не стало, но у меня появился человек, который его частично заменил, всю любовь он дарил искренно, без лишних слов.