— Что же ты бегаешь от меня? Или папка наказал непослушную девочку за то, что она его ослушалась и свинтила без разрешения в клуб?

Огненная ладонь мужчины настойчиво скользит под мою юбку. А я словно вросла ногами в пол, забыв, что нужно для приличия шум поднять, а не смотреть на его губы.

Молниеносные движения — и он у цели. Палец знает свое дело, он ищет клитор сквозь тонкую ткань трусиков.

— Отпусти, что ты себе позволяешь?! — Пытаюсь сопротивляться, но вот получается ли это у меня, это забавный вопрос.

Неужели ошиблась этажом?

Пытаюсь осмотреться по сторонам, чтобы признать обстановку, но ничего не получается. Раевский подобно вампиру присасывается к моей шее, кусает.

Жарко, мать его. Опять жарко! Чувствую, как его пальцы проникают в меня, яростно вдалбливаются, лишая рассудка. Ощущение, что сгорю у порога, или превращусь в лужу из желе.

Хватаю жадно воздух. Чувствую, что-то невероятное, ничего подобного со мной не происходило до него. Я боюсь этого наваждения, оно поглотит меня всю, не оставив камня на камне. Порочное влечение выпирает наружу с каждым разом все больше и больше, пугает меня безмерно. Оказывается, я едва ли не полностью соткана из таких потаенных талантов. Скорее грехов, которые всплывают на поверхность в самый неподходящий для этого момент.

Внезапно прекращается штурм, а я боюсь распахнуть глаза. Это так развратно, так обжигающе и влажно.

Его влажные пальцы скользят по краю моих трусиков, а хриплый голос словно издалека рычит:

— Мы еще не закончили, только не здесь.

— Нет! — Вскрикиваю, когда все же открываю глаза и понимаю, что это далеко не сон, не тот вечер в клубе, а перед глазами тот, кто доставал меня сегодня при сокурсниках, заставляя испытывать негативные эмоции в его адрес.

Так дело не пойдет. Все поменялось, говорить нам не о чем. Иначе мне взаправду нужно будет бежать на край света, чтобы не пересекаться с этим самцом.

Да он не слышит меня! Он думает, что я в очередной раз набиваю себе цену. Карташова, в этот раз ты попала!

Глаза становятся все больше и больше, когда полотенце Раевского падает к моим ногам, а мой живот таранит налитый член с большой головкой.

— Сделай ему приятно, кошечка.

Он кладет мою руку на основание подрагивающего члена и помогает делать легкие движения, оголяя головку полностью. Пальчики на ногах сжимаются до боли, когда понимаю, как жжет внизу живота. Я только сейчас осознаю, что мне не хватает его внутри.

Как и каким способом я оказалась сидящей на краю стола в кухне, не соображаю. Он настойчив, слишком напорист и прет, как танк. Опускаю взгляд ниже: моя рука так же сжимает его каменный стояк, а на правой ступне висят трусики. Когда он успел?! От нервного перенапряжения икаю.

— Давай, малышка, работай рукой, активнее! — Хрипит возбужденно.

— Святая Матрона! — Лепечу одними губами, когда взглядом цепляюсь за ржущий смайлик на холодильнике. Именно его приклеивала Эла в первый вечер нашего знакомства. Я не ошиблась. Здесь живет девочка с грустными глазами. Раевский её отец?!

— Отпусти, пусти, я не буду. Как ты мог?!

Максим будто бы не слышит меня, продолжает свой штурм. Одной рукой больно сжимает грудь, треп сосок, а второй мастерски орудует между ног.

— Хватит ломаться, ты же течешь, как сука. Смотри!

Он извлекает пальцы из моего лона и скалится словно волчара. Поджимаю губы и подавляю в себе желание блевать. Его это бесспорно заводит. Скалится, рассматривая собственные пальцы. А вот меня словно очередной раз в грязи искупали. Теперь буду долго отмываться и ненавидеть себя беспечную.

— Мать вашу! Долбаные извращенцы!

На всю кухню гремит чей-то грозный голос, от неожиданности и страха я зажмуриваюсь и зажимаю уши ладонями, но слышимость никоим образом не исчезает.

— Эла, марш в свою спальню. Впрочем, лучше сбегай в магазин за килограммом мороженого, оно в любом случае пригодится кое-кого остудить.

— Пап, да что случилось?!

Я понимаю, что нас застукали. Но кто?!

— Я сказал брысь, мелкая. Будешь много знать, скоро состаришься.

Входная дверь захлопывается. Тело, которое вжималось в меня, куда-то испаряется. Я пользуюсь моментом и прижимаю ладошки к ляжкам, пытаясь нащупать юбку и прикрыть ею собственное безобразие.

— Карташова, что вы себе позволяете в моем доме?

— Что?!

Я молниеносно открываю глаза и офигеваю.

— Оху…ть!

Передо мной стоит один голый и второй одетый Раевский. Я долбанулась? Или это так на мене действует переизбыток эндорфинов. Или клинит из-за недотраха?

— Миха, ты опять за старое? Трахаешь всяких профурсеток в этих стенах. Да квартире с ремонтом и пару месяцев нет!