— Если хотите, мы можем передохнуть, — предложила Мэри Эллис. — Я могу сбегать за водой.

Агату шатало. Корт был уже виден, до него осталось не больше тридцати ярдов. Он напоминал расстеленное на траве коричневое одеяло, сетка была натянута, ограничительные линии белели свежим мелом и как будто дожидались ее выхода на игру. В струях поднимающегося от земли горячего воздуха корт, казалось, чуть подрагивал и колыхался, словно под его поверхностью бурлил паровой котел.

Струйка пота, стекавшая со лба Агаты, залила глаза. Она почувствовала нарастающую тяжесть в груди. У нее было такое ощущение, словно ее тело обернули горячей резиной. Каждое движение требовало неимоверного напряжения, а Мэри Эллис двигалась рядом с ней безо всяких усилий, словно подгоняемое ветром перышко. Черт возьми, вот что значит молодость и здоровье. Будь оно проклято, это насмешливое покровительство юности!

Девушка молчала, но Агата чувствовала ее превосходство, она даже читала ее мысли: «Жалкая старуха, полудохлая корова». Ничего, она еще им всем покажет! Она еще выйдет на теннисный корт и разнесет всех соперников в клочья! Еще продемонстрирует свою подачу, которую называли «огненный ветер». Агату Шоу не победить! Она подчинила своей воле муниципальный совет. Она уже вдохнула новую жизнь в Балфорд-ле-Нез. Теперь на очереди ее презренное тело.

— Миссис Шоу, — осторожно начала Мэри, — может быть, мы отдохнем? Посидим под той липой. Я принесу вам попить.

— Чушь! — Агата поняла, что сил у нее осталось лишь на то, чтобы произнести одно это слово, но упрямо добавила: — Я хочу…. увидеть… корт…

— Миссис Шоу, ну пожалуйста. Вы же красная, как свекла. Я боюсь, вы…

— Тьфу на тебя! Боюсь! — Агата пыталась засмеяться, но вместо смеха из ее горла вырвался кашель. Как получилось, что теннисный корт сейчас так же далеко, как и в тот момент, когда они направились к нему? Ей казалось, что они идут уже целую вечность, прошли невесть сколько миль, а корт, словно мираж в пустыне, не приближается. Как такое может быть? Она упорно двигалась вперед, переставляла трость, подтаскивала ногу, а они, будто сговорившись, как многотонный балласт тянули ее книзу и назад. — Что ты повисла… на мне, — хрипела она. — Проклятая дура. Ты же висишь на мне, висишь!

— Да нет же, миссис Шоу, — успокаивала ее Мэри, в ее голосе слышался явный страх. — Миссис Шоу, да я до вас и не дотрагиваюсь. Прошу вас, давайте остановимся. Я сбегаю за стулом, а? Я принесу зонтик…

— Бред! — Агата отмахнулась от нее, но движение руки было вялым и слабым. И тут она поняла, что двигаться она уже не может. Вместо нее начало двигаться все вокруг. Теннисный корт отъехал вдаль и почти исчез за дымкой. И Уэйд за Балфордским каналом, напоминавший очертаниями составленную из кусков зеленую лошадь, тоже куда-то поплыл.

Агате казалось, что Мэри Эллис все говорит и говорит, но она не могла разобрать ни слова. В голове вдруг послышался громкий стук. Она почувствовала головокружение еще в библиотеке, когда вставала, но сейчас голова кружилась так, что все окружающее вертелось вокруг нее, словно в водовороте. Попроси она сейчас помощи или хотя бы обратись к своей спутнице по имени, из ее рта не вырвется ничего, кроме стона. Ноги словно налились свинцом и стали неподъемными, и у нее не было сил, чтобы оторвать их от земли.

Откуда-то донеслись крики.

Солнце палило без пощады.

Небо стало белым.

Луис закричал: «Агги!»

Лоренс окликнул: «Мама?»

Окружающий мир сжался до точки, и она упала.

Тревор Раддок умудрился так накурить в комнате для допросов, что свет от включенной Барбарой лампы почти не пробивался сквозь табачный туман. Пол рядом с его стулом был густо усыпан окурками. А ведь она поставила перед ним пепельницу, но он, очевидно, таким образом самоутверждался.

— Хватило времени подумать? — спросила она.

— Мне надо позвонить, — вместо ответа пробубнил он.

— Пригласить адвоката и попросить его сесть рядом? Любопытная просьба, в особенности для человека, который утверждает, что никоим образом не причастен к убийству Кураши.

— Я хочу позвонить, у меня есть право на телефонный звонок, — не унимался он.

— Хорошо. Звоните, но только в моем присутствии.

— Я имею право…

— Ерунда. Не имеете.

Ну уж нет, она пойдет на что угодно, но не даст Тревору ни малейшего шанса состряпать себе алиби. Ведь он уже попытался использовать для этого Рейчел Уинфилд и, наверное, понял, что переоценил свои способности к убеждению.

Тревор сердито наморщил лоб:

— Я признал, что крал продукцию с фабрики, что Кураши выгнал меня с работы. Я рассказал вам все, что знал о нем. Разве я стал бы рассказывать все это, если бы убил его?

— Думаю, в ваших словах есть доля истины, — согласилась Барбара.

Она села на стул рядом с ним. Вентиляции в комнате не было, и воздух был густой и тяжелый, как в сауне. Хуже уже не будет, подумала Барбара и решила последовать примеру Тревора. Вытащив из пачки на столе сигарету, она поднесла к ней зажигалку и, затянувшись, сказала: