Ее тянуло к нему, она хотела дотронуться, подержаться за него. Она словно ощущала его руками, кончиками пальцев. Она всегда думала, что прикосновение предназначено для того, чтобы дисциплинировать, наказывать. Как же она раньше не понимала, что еще и для того, чтобы передавать чувства?

Доктор снова усмехнулся, на этот раз деланно, через силу.

— Боже милостивый, Тео, да не хмурьтесь вы, не надо! Ведь вы же не спец в подобных делах, и вам не придется собственноручно заниматься реабилитацией. Вы — вся ее семья, часть ее души. Ваше присутствие в ее жизни — вот что важно.

Тео приблизился к Агате, и она его увидела. Его глаза были сейчас такими же, как в то далекое время, когда она приехала в пропахший мочой детский приют, куда его и Стивена отвезли сразу после гибели родителей. «Ну, вперед, а я за вами», — сказала она тогда, но ни одному из них не протянула руки. Стивен пошел впереди нее, а Тео вытянул вверх руку и ухватился за пояс ее юбки.

— Я буду здесь, с ней, — ответил Тео. — Я никуда не собираюсь уходить.

Барбара, исполняющая роль посредника с пакистанской общиной, обсудила с Ажаром и младшим Маликом условия, выполнять которые обе стороны должны неукоснительно. Эмили добавила в соглашение еще один пункт: они имеют право лишь осмотреть Фахда Кумара, но разговаривать с ним запрещено. Это условие немедленно вызвало спор между пакистанцами и руководителем следственной группы. Муханнад горячился, угрожал «неибежной реакцией общины на незаконные действия». Тогда Барбара предложила: Таймулла Ажар — человек со стороны и внушающий доверие — может перевести Фадху Кумару все, что он должен знать о своих правах, а Эмили запишет их беседу на пленку, чтобы иметь возможность проверить точность перевода. Компромисс примирил противников, но, как это обычно бывает, все были согласны, и никто не был доволен.

Эмили толкнула плечом старинную дубовую дверь и пригласила посетителей войти в комнату для допросов. В одном углу небольшого помещения сидел Фахд Кумар, в противоположном — полицейский, облаченный все в тот же странный наряд: шорты и цветастую гавайку. Кумар вжался в стул, испуганный, как заяц, настигнутый гончими, а когда понял, что за люди вошли в комнату, его взгляд заметался с Эмили на Барбару, а потом остановился на стоящих позади Ажаре и Муханнаде. Казалось, его тело остается совершенно безучастным к тому, что делают глаза. Ногами он упирался в пол, словно старался задвинуть стул еще глубже в угол. Медитирует он, что ли? — мелькнуло у Барбары.

Она почувствовала нарастающую в нем панику. Острый, тошнотворный запах мужского пота мешал дышать. Интересно, как гости оценят психическое состояние этого человека? — подумала она.

Но времени на долгие размышления у нее не было. Ажар пересек комнату и присел на корточки перед Кумаром. Как только Эмили включила магнитофон, он произнес:

— Я хочу представиться и представить моего кузена. — Он говорил на урду, но по взгляду Кумара, переместившемуся с Ажара на Муханнада, можно было предположить, что знакомство состоялось.

Когда Кумар захныкал, Ажар, успокаивая, положил ему руку на плечо.

— Я сказал ему, что приехал из Лондона для того, чтобы ему помочь, — сказал Ажар, а затем продолжил спокойно говорить на родном языке, повторяя по-английски свои вопросы и ответы Кумара. — Они применяли к вам насилие? — спросил он. — Полиция грубо обращалась с вами, мистер Кумар?

Эмили немедленно вмешалась:

— Об этом, мистер Ажар, мы не договаривались. Муханнад смерил ее высокомерным взглядом.

— Мы не можем сообщить ему о его правах, пока не узнаем, сколько из них уже было нарушено, — объявил он. — Посмотри на него, Ажар. Ты видишь синяки? Посмотри на его запястья и шею.

Полицейский, дежуривший в комнате, заволновался:

— До того, как вы все пришли сюда, он был в полном порядке.

— Вы совершенно правильно подметили, детектив, сказав «вы все», — мгновенно среагировал Муханнад. — Мы ведь пришли сюда вместе с инспектором Барлоу, верно?

Услышав это, Кумар вдруг издал какой-то странный, похожий на мяуканье, звук, а потом стал быстро лопотать, не обращаясь конкретно ни к кому из присутствующих.

— О чем он говорит? — тревожно спросила Эмили.

Ажар осторожным движением отвел руки Кумара от груди. Он расстегнул пуговицы на манжетах его рубашки и тщательно осмотрел запястья.

— Он сказал: «Защите меня. Я не хочу умирать».

— Скажи ему, что я прослежу за этим, — не выдержал Муханнад. — Скажи ему…

— Хватит! — резко прервала его Барбара. — Мы же договорились, мистер Малик.

— Ну все, закончили! — вслед за ней закричала Эмили Барлоу. — Вон отсюда! Оба. Сейчас же.

— Брат, — осуждающе произнес Ажар.

Он объяснил Эмили и Барбаре, что убеждал Кумара не бояться полиции и заверял его, что пакистанская община будет контролировать его безопасность.