— Ага, конечно, Ромео.

Он нахмурился.

— Зачем ты это делаешь?

— Что?

— Делаешь вид, будто то, что я говорю тебе, это чушь собачья! Я очень честный человек, Кила. Если я говорю, что ты мне нравишься, значит ты мне чертовски нравишься!

Я подпрыгнула от испуга и отступила на шаг, а мои глаза наполнились слезами.

— Почему ты на меня кричишь?

— Потому что мне не нравится, что ты думаешь, будто я играю с тобой. Я бы не говорил тебе этого, если бы это было не так.

Прищурившись, я не позволила своим слезам упасть.

— Ты не играешь со мной? Разве не ты говорил мне, что пока ты здесь, все это не романтика, а только для того, чтобы трахнуть меня?

Алек сжал челюсть и посмотрел на меня.

— Говорил, но это было до того, как я узнал тебя.

— Ты не знаешь меня, Алек, ты провел со мной всего несколько долбаных дней.

— Разве нескольких дней недостаточно, чтобы узнать кого-то? Я уже знаю тебя, котенок. Ты капризна по утрам и иногда по вечерам. Ты мочишь свою зубную щетку после того, как намазала пасту, что кстати, странно. Для взрослой девушки тебе слишком сильно нравится группа «One Direction», а их песня «Little Things» твоя любимая. Я знаю это, потому что ты слушаешь ее чаще остальных. Ты хочешь похудеть, но любишь вкусно поесть, поэтому не сильно придерживаешься диеты, на которой сидишь. «Улица Коронации» и «Жители Ист-Энда» — твои любимые сериалы, и я знаю это, потому что ты установила свой «Sky box» на запись всех эпизодов, которые пропустишь, пока мы здесь. Ты любишь Шторма, как мать любит своего ребенка, и ты терпеть не можешь, когда Эйдин обзывает его. Но ты любишь ее, как сестру, и дорожишь ее дружбой. Я изучил тебя Кила, я знаю тебя.

На мгновение я уставилась на него, прежде чем ответить:

— Знание моей привычной жизни, не означает, что ты знаешь меня, как человека.

— Мне знакомы не только твои привычки. Конечно, может, я и не знаю, сколько у тебя двоюродных братьев, девичью фамилию твоей матери или с кем был твой первый поцелуй, но я знаю те мелочи, что делают тебя той, кем ты являешься. Ты грызешь ногти, когда нервничаешь, разговариваешь сама с собой, когда думаешь, что никто не слышит. Сочиняешь свои собственные тексты, когда поешь песни, которые не знаешь, и можешь легко расплакаться, когда кто-то кричит на тебя.

Я моргнула, все еще пытаясь сдержать слезы.

— Это не так.

— Ты самый упрямый человек на планете.

— Нет, это ты, — пробормотала я, а потом вздохнула.

Я собиралась заплакать.

Я на самом деле была готова расплакаться в тату-салоне, потому что Алек перечислил все то дерьмо, что знает обо мне, о чем я не догадывалась.

Я была разбита, абсолютно разбита.

— Почему ты расстроена?

— Потому что сейчас ты очень далеко зашел со всем этим «нравишься» разговором. Мы можем поговорить об этом в другой раз?

Алек посмотрел на меня и кивнул.

— О’кей.

— Спасибо.

— Ты и твоя девушка закончили, чувак? — спросил Бог Чернил.

Я покраснела от смущения и быстро вытерла глаза тыльной стороной ладони.

— Да, братан, мы в порядке, — ответил Алек, затем развернулся и направился к нему.

Я молча последовала за ним, делая все возможное, чтобы ни на кого не смотреть, вместо этого оглядываясь по сторонам. Я посмотрела через плечо, когда дверь салона открылась, и вошли четыре девушки. Самой старшей из которых было около двадцати.

Я отошла от Алека и направилась к большому дивану. Мне не очень интересно было слушать, как они разрабатывают дизайн будущей татуировки. Усевшись на мягкие подушки, я застонала, потому что мне стало очень комфортно.

— Посмотрите на него.

Я повернула голову и приподняла брови.

Взгляды всех четырех девушек были направлены на Алека, и именно в этот момент я поняла, что он все еще с голым торсом. Я прищурилась и скрестила руки на груди.

— Он такой накачанный, — прошептала одна из девушек.

— Накачанный не то слово, он чертовски потрясающий, — прошептала другая, а затем захихикала.

Я закатила глаза.

Конечно же, они скорее всего англичанки. Думаю, они из Лондона, учитывая их акцент. Что совсем не подняло мне настроение, потому что они были не только очень красивыми, но их и акцент был действительно классным и приятным на слух.

Когда Алек и Бог Чернил закончили обсуждать будущую татуировку, он повернулся в поисках меня, но обнаружив девушек на том месте, где раньше стояла я, улыбнулся. Это была не соблазняющая, а вежливая улыбка.

— Привет, дамы.

— Хей, — пропели в унисон четыре голоса.

Чертовы сучки. 

— Вы не видели мою девушку? — спросил Алек.

Мои брови резко подскочили.

— Девушку? — печально повторили подружки.

Каждая из них огляделась, и вскоре их взгляды остановились на мне. Они уставились на меня с завистью... и мне это понравилось.

— Я здесь, — произнесла я, махнув Алеку рукой.

Он улыбнулся и протянул руку.

— Что ты там делаешь? Ты же хотела быть рядом со мной, пока я не закончу.