И сразу почувствовала, как Адам начал двигаться быстрее. Он входил сразу на полную глубину, понуждая Еву пытаться отстраниться, но крепко сжимал её бёдра, не позволяя ей этого сделать. Пальцы Адама выскользнули из её лона, и она сменила их своими, чувствуя через тонкую преграду, как член мужа быстро трахает её попку.

Это было что-то запредельное, то, о чём даже подумать ей бы не хватило смелости. Но с Адамом все границы реального становились призрачными, почти несуществующими. Особенно в том, что касалось секса.

Он вышел из неё лишь для того, чтобы перевернуть на спину. Быстро подложил под поясницу подушку и развёл бёдра, удерживая ноги Евы под коленями. Она снова испытывала то самое чувство принадлежности Адаму, который имел над ней полную власть.

Он вторгся в её тело одним движением бёдер, выбивая крик с уст Евы. Стал двигаться быстро, словно потерял терпение и контроль над собственными действиями, и Еве осталось только начать ласкать себя, лишь бы ощущение, что она может кончить так, не исчезло. Она потёрла клитор, скользнула пальцами к мокрому влагалищу, вошла в него и стала двигаться, заполняя себя до предела. И не успела сделать и нескольких движений, как мышцы стали сокращаться вокруг члена, и Ева застонала, срываясь в безумный по силе оргазм. Стоны превратились в крики. Адам наклонился, сминая её губы в жадном поцелуе, и кончил следом за Евой, трахая её рот языком.

Она прерывисто дышала, обнимая мужа за шею и чувствуя на себе тяжесть его тела. Он до сих пор был в ней, не спеша лишить Еву непривычной наполненности, и это казалось абсолютно закономерным.

— Я и не думала, что может быть так хорошо… от этого, — призналась Ева, выдохнув эти слова куда-то в шею мужа. — Напомни мне почаще использовать твои духи, когда мы вместе.

Она устало улыбнулась, зная, что вовсе не парфюм Адама виной тому, что он настолько её хотел. И уж совсем не повод для самой Евы давать мужу всё, чего бы он ни попросил.

Но сама Ева понимала — коктейль из секса, аромата духов, которыми до сих пор она пахла, близости Адама и потребности отдавать ему всю себя — запомнится ей навсегда.

И в этот момент она совсем не желала делить этот запах с миллионом женщин, которые наверняка будут от него в восторге.

Третий пропущенный вызов с незнакомого сотового обнаружился на моём телефоне ближе к полудню вместе с пятью неотвеченными от Галки. С последней я собиралась встретиться после рабочего дня, хотя сильно сомневалась, что у Адама нет для нас иных планов. Настойчивая попытка Гали дозвониться означала лишь одно. Подруга очень явно даёт понять то, что я знала и без неё — мы слишком давно не встречались и это нужно исправлять.

То, что происходило между мной и Адамом, казалось волшебным сном. И просыпаться мне не хотелось. Равно как и позволять кому бы то ни было вторгаться в наш уединённый мир, где нам так хорошо было вместе. Но и забывать о Галке и Оле не стоило. Обе они вполне могли ворваться хоть в нашу с Адамом вселенную, хоть в офис без пропуска. И второе было предпочтительнее.

Постучав ручкой по столу, я решила, что позвоню Галке позже и нажала кнопку вызова, набирая незнакомый номер. Предположений, кто мог звонить мне, да ещё и не единожды, у меня не было, потому женский голос, назвавший меня по имени, заставил озадаченно нахмурить брови.

— Ева?

— Да. — Я взяла паузу и добавила через пару секунд: — Вы мне звонили совсем недавно.

— Это Вероника. И у меня к тебе серьёзное дело, касающееся Адама.

Проигнорировав первый порыв отключить связь, я машинально бросила взгляд на дверь в кабинет Левандовского, который уехал по делам пару часов назад.

Я молчала, ожидая продолжения от Вероники, но подспудно надеялась, что она просто положит трубку. Чёрная ревность, родившаяся внутри, растеклась по венам, достигнув сердца, которое неистово застучало. Я ни разу не думала о Веронике с тех пор, как мы с Адамом были в Польше. Ревновала к каким-то безликим секретаршам, совершенно позабыв о том, что до меня у Левандовского была весьма реальная невеста, которая рассчитывала на отношения с моим нынешним мужем. Которая делила с ним постель и собиралась заводить от него детей.

А что если у Адама с ней ничего не закончено? Что если они продолжают видеться, и сейчас Вероника позвонила мне, чтобы сообщить об этом?

— Помнишь наш последний разговор? — наконец нарушила она затянувшееся молчание, и я нахмурилась ещё больше.

— Помню, но не думаю, что теперь он актуален.

— Отчасти да. Но есть кое-что, что я хотела бы обсудить с тобой тет-а-тет. И нужно, чтобы Адам об этом не знал.

Я снова не спешила отвечать Веронике. С одной стороны, нужно было, наверное, просто послать её куда подальше, позвонить Адаму и рассказать о её звонке. С другой, я не спешила делать никаких выводов, когда в памяти всплыли слова Вероники о конкурентах Левандовского.

— Почему ты не хочешь, чтобы об этом знал Адам? — всё же уточнила я.

— Ты же его знаешь, Ева. Он самоуверен так, что изменить это невозможно. Меня он даже слушать не станет. А меж тем, я желаю ему только добра, поверь.

Я не понимала, можно ли доверять Веронике, ведь знала я её не так, чтобы очень хорошо. Хотя, кому я врала? Я вообще её не знала. Но в голосе, звучащем на том конце, слышалась искренность. Наносная или нет — судить я не могла.

Вероника ждала, а в моей голове мысли проносились со скоростью света. В принципе, я ничего не теряла — могла просто выслушать бывшую невесту Адама и решить на месте, что делать с тем, что она хотела мне поведать. Бросив взгляд на часы, я кивнула, хотя этого жеста Вероника, разумеется, видеть не могла.