Сила власти и военных потеряла доверие толпы – не смогла вовремя обеспечить безопасность. Прошляпила...

Широкие стеклянные двери Центров наконец распахнулись, впуская в огромный холл замерзших, голодных и измотанных людей. Сотрудники Сти не успевали оформлять вновь прибывших, хотя процедура была проста. Для нее даже не требовался паспорт, в стенах Центров все были равны, ведь здесь главенствовали не деньги.

Здесь, возможно, решалась судьба целой планеты...

Но предъявить любой документ, удостоверяющий личность, все же рекомендовалось.

– Скажите, а это не опасно? – голосила бабуля, пробивающая сумкой дорогу себе и двум внучатам с заплаканными глазами.

– Абсолютно, – отвечал сорванным от крика голосом сотрудник Центра в форменной бело-голубой одежде. – Проходите к стойке! Подпишите несколько документов, заполните маленькую анкету, и вас проводят в столовую...

– Как-то не верю я всем таким научным штучкам, – сварливо сообщал на ухо приятелю мужчина средних лет пролетарской внешности. – Но тут что поделаешь? Выбирай, как говорится! Либо эта черная хреновина тебя сожрет, либо ложись да спи себе спокойно. Говорят, она не трогает тех, кто спит-то...

– Слушай, отец, – толкает его синевласый парень в драной куртке-косухе, – а ты не слышал, сколько нам дрыхнуть придется?

– А шут его знает... Наверное, пока все не угомонится и «капля» не исчезнет...

– Кто тебе такую дурь сказал, дедуля?! – возмущается молоденькая студентка, поправляя дамскую сумочку на плече. – Ты навсегда заснешь. А над телом твоим пропитым будут эксперименты ставить!

– Брехня!

– А деваться-то куда?..

– Какие эксперименты, слушай больше эту дуреху! Для нас тут халявная жратва приготовлена и жилье, говорят, хорошее. Халява, просекаешь?

– А кто платить-то будет?

– Какая разница? Главное, не мы...

– Ага! А потом обманут, как обычно! Всякие пирамиды финансовые... Или голосовать заставят за кого-нибудь...

– Дубина! Не нравится – иди назад и студентку вон прихвати с собой. Там «капля» вас обоих и слопает... Или думаешь, президент спасет? Он, поди, уже на Марс летит. Или на Сахалин!..

– Еще чего! Чай, не дурак, сам соображу, куда лучше идти...

– Вы будете находиться в состоянии перманентной гиперсомнии. – Борис перевел дыхание и глотнул минералки.

Зал забурлил, подобно пузырькам в стакане. Послышались выкрики и вопросы один краше другого:

– Получается, я не увижу больше белого света?

– Помрем, и все тут...

– С холоду помрешь быстрее!

– А писать... в штаны?..

Борис поудобнее переложил на коленях авоську и продолжил говорить в микрофон:

– Писать не придется. Когда человек находится в тяжелой летаргии, его обмен веществ протекает медленнее в сотни, а иногда и в тысячи раз – почти как при анабиозе, только механизм иной. Наблюдаются ярко выраженная мышечная гипотония, арефлексия, реакция зрачков на свет отсутствует, кожа холодная и бледная, дыхание и пульс определяются с трудом, артериальное давление снижено. И даже сильные болевые раздражители не вызывают реакции. Человек не ест и не пьет...

– Мудрено слишком говоришь, братишка, – перебил мужской голос из зала.

Снова стали вспыхивать очаги шороха и бубнения.

– Я ж говорю – так и так сдохнем! – громко крикнул кто-то, перекрывая усиливающийся галдеж.

– Никто не сдохнет! – вдруг яростно рявкнул ученый.

Собравшиеся затихли. Послышалась трель чьего-то мобильника.

– Все, что необходимо человеку в состоянии летаргического сна, – покой и чистый воздух. И того, и другого у нас, благо, предостаточно. Специальные приборы будут регулировать кривые активности вашего среднего мозга, чтобы поддерживать безопасную для жизни формулу. А через варолиев мост и С-визор вы вступите в контакт с новым миром эса... Еще раз повторяю: гиперсомния не представляет абсолютно никакой опасности для вашей жизни!

Тишина повисла над устремленными к ученому лицами людей.

– И что там... в этом новом мире? – решился кто-то спросить спустя полминуты.

Борис поднял неудачно посаженные глаза в поисках произнесшего эти слова. Не нашел.

– Там на улицах растет трава, – сказал он наконец. – Нет катастроф, преступности, алчности, и еды хватает на всех. Там – то, чего никогда не было здесь.

– Такое уже не единожды обещали, – скептически проскрипела бабуся из первых рядов. – А опосля... то царь-самодур, то репрессии, то перестройка, то еще чаго – нынче-то я и вовсе не понимаю...

Борис открыл рот, чтобы ответить, но встала Сти и пресекла его реплику властным жестом. Подошла к микрофону и сказала:

– Вас много обманывали. И я вас обманывала в том числе. Вас всегда обманывали... Но теперь нет никакого подвоха – можете зайти в С-пространство и убедиться сами.

– Да, я видал сегодня с утра, – выкрикнул мальчишка лет десяти. – Там и впрямь травка на улицах Москвы зеленеет...

Сти улыбнулась. Кивнула головой в сторону ребенка:

– Прислушайтесь. Он говорит правду. Скажи, ты хочешь туда?