– Хорошо, – согласилась она и зашагала к подъезду. Внутри, как только истерика немного утихла, все как-то расслабилось – растекся вакуум опустошенности. Мир стал безразличен...

Пока Лена поднималась по слабо освещенной лестнице, «капля», не отставая, сопровождала ее, захлестывая с обеих сторон и четко обозначая путь. Наконец девушка уперлась в железную дверь на третьем этаже.

Пихнула ее кроссовкой. Раздался металлический скрип петель, дверь оказалась не заперта. «Капля» немедленно ворвалась в квартиру, опережая Лену, и вытянулась извилистым коридором, ведущим в дальнюю комнату.

Зайдя туда, Лена остановилась и долго смотрела невидяще перед собой. Интерьер расплывался... качался старомодный шифоньер, гнулся на стене по наркотическим лекалам ковер с унылым узором, книги сами собой открывались, шелестя ветхими, пожелтевшими страницами, выворачивалась наизнанку кованая арматура бра, фиалка сыпала свои сочно-лиловые лепестки, прожигая подоконник...

«Капля» застыла сзади огромной глубокой тарелкой.

Лена обернулась и громко рассмеялась, ломая бледными щеками соленую корку высохшей крови и слез.

– Вот что, оказывается, тебе нужно...

Тянуло прилечь. Забыться. Уйти от ужаса реальности...

– Коварный, лукавый эс, лишающий нас выбора.

Шрам на обнаженной груди пятнадцатилетней девушки уже не болел. Веки слипались.

– Что ж... ты не ошибся... Выгодный предложил бартер.

Над пустой кроватью приглашающе помигивал зеленым огоньком включенный С-визор...

До него оставался ровно один шаг.

Приятных сновидений...

Площадь была покрыта зеленой травой. Солнце ласково поглаживало лучами кромки оградок, стекало мягкими светотенями по столбам, желтоватыми бликами отражалось в зеркальных высях небоскребов, отделанных сталью и пластиком.

Лена шла и любовалась преобразившейся Москвой. Изумрудная трава пушистым пледом лежала на улицах и переулках, бульварах и проспектах, мостах и эстакадах, лестницах и тротуарах, превращая город в радиально разбегающиеся полупрямые горных долин. Не ревели потоки автобусов и машин, не завывали сигналы, не скрежетали стальные черви-электрички, не работали светофоры, не хлопали на ветру рекламные щиты, не стучали отбойные молотки строителей...

Ни к чему регулировать движение, которого здесь нет. Здесь не нужна реклама. Здесь нечего строить.

Рай уже готов и сдан в эксплуатацию...

Иногда глазеющей на непривычный пейзаж девушке попадались прохожие, которые тоже растерянно вертели головами, рискуя свернуть шею. На лицах людей гримаса непонимания боролась с выражением внезапного облегчения. На пересохших губах наклевывались улыбки счастья.

Тут не было «капли». Не существовало страха, страданий, сумасшедшего бегства, пронзающего ветра зимы. Смерти...

В магазинах на прилавках лежала еда, которую никто не охранял. И не продавал. Уютные квартиры были открыты и бесхозны.

В этом мире не хотелось что-то делить, ссориться, воровать, угнетать, убивать, лгать... В фантастическом Городе на траве все было по-другому. Законы не нужны, потому что в умах жителей не могли возникнуть преступные помыслы. Не нужно драться и предавать за кусок земли или хлеба. Всего вдоволь...

– Девушка...

Лена обернулась, только сейчас обнаружив, что на ней любимая светло-кофейная блузка. Не порванная семейной парой садистов-извращенцев в смрадной подворотне... С пуговками, изящным воротничком и декоративным кармашком.

К ней подошел светловолосый парень. Ровесник или, быть может, чуть старше. Он был потрясен и обескуражен, как все вокруг.

– Простите... Девушка, вы понимаете, что происходит?

– Да.

Парень с интересом взглянул Лене в лицо. Не без удовольствия осмотрел удачно уложенную прическу, гладкий лоб, ровную переносицу, полные жизни и вкуса губы.

– Мы в эсе... – полуутвердительно произнес он наконец. – Вы согласны с этим?

– Да, – повторила она, чувствуя, как безвозвратно рассеиваются отчаяние и боль, пульсировавшие внутри все утро.

– Тут многое... изменилось, – улыбнулся парень, нагибаясь и срывая травинку, растущую прямо из каменной мостовой. – Странно... зачем все это? Ведь мы все равно проснемся.

Лена захохотала и бросилась вприпрыжку вдоль широкого проспекта. Как хорошо! Здесь, в Городе на траве! Можно беззаботно бежать куда глаза глядят, заглядывать в дома и делиться радостью с другими! Можно танцевать и петь!

И пусть сейчас к прогорклой Москве летят ракеты, которые вот-вот превратят в плазменную пыль дома и уснувших в них людей! Кому это важно?.. Оставшимся в реальности, в хрустящей костями яви? Там, где жизнь – вечный кошмар среди ледяного ветра?..