Поэтому заставляю себя отстраниться. И почти сбегаю. От него. От себя. От этого безумия, которое меня на самом деле слегка пугает. Просто отдышаться. А утром… Не знаю, как это будет, но утро все расставит на нужные места, я в это верю.

— Римма? — в комнате как-то слишком тихо, и я бы с радостью сейчас залезла бы в кровать, укрывшись одеялом с головой. Но такие вещи нужно прояснять сразу.

— Римма, не притворяйся. Я знаю, ты не спишь.

— Что ты от меня хочешь? — истерично, сквозь слезы, закричала соседка по комнате. — Да, я люблю его! Еще с первого курса, как только в первый раз увидела! А ты… Появилась, хвостом вильнула, — и все! Сразу же все тебе! Я, между прочим, знаешь, как его добивалась? На все его бои ходила, хоть терпеть не могу всех этих разбитых рож! На каждой вечеринке старалась сделать все, чтобы привлечь его внимание! Да я даже в блондинку красилась и губы накачала, потому что он всегда выбирал таких!

— Римма… — я растерялась, даже и не зная, что ответить. — Ну, все равно — нельзя же так! Ты что же думаешь, — если мы бы с ним так и разошлись, ничего не выяснив, он бы тебя полюбил? Могу понять твои чувства, но, просто пойми, — нельзя заставить кого-то тебя полюбить! Просто нельзя! И разрушая чужое счастье, ты ничего все равно не построишь!

— А тебя он, значит, любит? — Римма вспыхнула, искривив губы в злющей усмешке. — И вот — с чего ты это взяла, наивная провинциальная дурочка? Да у него таких, знаешь, сколько? Пачками с собой после боя уносит! Да он даже не знает имен всех, с кем спит, как ты не понимаешь? Просто ты не согласилась сразу, вот его это и зацепило! Причем здесь любовь? О каком счастье ты говоришь вообще? Я тебе, можно сказать, услугу оказала, отвадив такого бабника! Любовь! — Римма со злобой фыркнула. — Переспит с тобой, плюнет и забудет! А ты как думала? Возомнила себя особенной?

Я закусила губу, — до крови, понимая, что все, очень возможно, так и есть. Очень знакомый инстинкт охотника, — гнаться за тем, что просто так решило сразу не свалиться в руки. Возможно, Римма очень даже и права, хоть и говорит все это сейчас со зла. Но, если бы я отдалась Бурину сразу, — разве он бы после обо мне бы вспомнил? Внутри все похолодело, отдаваясь глухой, ледяной болью. Хотя… Я ведь на самом деле ничего о нем не знаю… Может, она все и выдумывает насчет его похождений…

— И чего ты тогда добивалась? — голос сорвался, превратившись в хрип. — Чтобы он, вместо меня, переспал с тобой? А потом — плюнул и забыл?

— Может, я бы даже и этому была бы рада, — заорала Римма, и, впрыгнув в джинсы и натянув кофту, выскочила за дверь, захлопнув ее с таким грохотом, что посыпалась штукатурка.

— Эй, это — моя сумка, — крикнула я вслед, но меня уже никто не услышал, — она буквально кубарем слетела вниз по лестнице, ничего вокруг себя не замечая.

Если честно, я бы сейчас тоже сбежала бы куда-нибудь, если бы могла. Да хоть в «Искру» или к девчонкам. Но ключ от комнаты ушел вместе с Риммой в моей сумке, а оставлять все здесь нараспашку или рыться в ее вещах в поисках ключа не хотелось. Да и вообще, — лучше бы сейчас побыть немного одной.

Закутавшись, наконец, в одеяло, я решила все хорошенько обдумать. Но мысли не шли, от слова совсем. Вспоминались только его жаркие, жадные руки, прижимающие меня к себе, его потемневшие глаза, от которых меня даже сейчас выносит в нереальное блаженство, а губы сами собой вздрагивали, снова и снова ощущая на себе жар его поцелуя… Так я и уснула, проваливаясь в блаженные ощущения, смакуя их снова и снова…

Слава

Пошатываясь, как пьяный, я вышел на воздух. Меньше всего хотелось домой. А хотелось, как сумасшедшему, смеяться и во все горло заорать какую-нибудь песню. В итоге так и решил, — пройдусь немного, и зайду в «Искру» — а то бросил парней, нехорошо как-то. Адреналин так и кипел, — я мог бы бродить этой ночью по улицам до самого рассвета.

В клубе все было, как обычно. Представление давно закончилось. Девчонки танцевали, парни, хохоча и уже обзаведясь новыми цыпочками на коленях, перешли с благородных напитков Шиманского на простой и понятный нам виски.

— А где виновник торжества? — я ввалился в кабинку под аплодисменты друзей. Только вот Глеба что-то нигде не было видно.

— Нашего полку все убывает, — картинно закатив глаза, возвестил Эд.

— Да, девки неумолимо косят наши ряды, — Тоха скорчил несчастную рожу.

— В смысле? — хм… Что-то я не замечал, чтобы Шиманский кем-то увлекся в последнее время. Хотя… Я, кажется, вообще мало, что замечал с тех пор, как на меня глянули эти сумасшедшие глаза.

— Да вот ты сначала… Совсем от компании отбился, — вздохнул Карин, хлопая по бедру сидящую на нем красавицу. Не, реально, — он вообще когда-нибудь насыщается? После тех четверых ему что, все еще мало? — А теперь вот и Глебыч.

— Ты можешь внятно объяснить, что случилось? — терпеть ненавижу, когда они вот так начинают, — вокруг да около.

— А я знаю? — пожал плечами Андрюха, утыкаясь губами в ложбинку между грудей. — Увидел какую-то девку, которая в гордом одиночестве накидывалась возле барной стойки, позеленел весь, выматерился, сжал кулаки, — совсем, как ты за полчаса до этого, разве что пар из ушей не начал пускать, а после отобрал у нее рюмку, забросил на плечо и ушел со своей добычей, даже не попрощавшись.