Снова череда рваных ран, порезов, клочки шерсти, летящие во все стороны. Но никто из них не брал верх в этой схватке. Марк прав, они и вправду как будто равны по силе. Папа больше не велся на обманные движения Романа, да и времени для маневра у Манкулова не оставалось — слишком частые удары посылал мой отец.

— Все! — прокричал кто-то из Капуловых.

— Довольно! — вторили ему Манкуловы.

— Остановитесь! — мой старший брат улучил момент, когда два вожака оказались на территории нашей стаи, и встал между ними. — Вы оба изранены! Вести бой дальше не имеет никакого смысла!

Альфы сверлили друг друга ненавидящими взглядами. По морде Романа стекала струйка алой крови, а отец старался не наступать на переднюю лапу. Они просто убьют друг друга, но никто из них не выйдет из этого сражения победителем. Разойтись просто так гордые волки тоже не могли. Отец подался вперед и злобно клацнул зубами прямо перед мордой Манкулова. Тот огрызнулся в ответ. Только после взаимного «обмена любезностями» они разошлись.

Ноги сами понесли меня к отцу. Он обратился в человека, и мы смогли оценить весь спектр его повреждений. Отцу потребуется время, чтобы восстановиться после стычки с Манкуловым. Самое обидное то, что она не дала никакого результата. Спор по-прежнему не разрешен.

— Я нарекаю твою дочь своей невестой и отказываюсь выдать своих братьев! — агрессивно заявил Роман, и от его злого окрика я встала как вкопанная. — Она моя, согласно законам Древних! — Манкулов вплотную подошел к границе. По его лицу стекала алая струйка. Глаза метали молнии, сила альфы распространялась на всю округу. Если бы не аура моего отца, Манкулов вполне мог бы подчинить себе всех в радиусе километра. — Я привез ее в свой дом и выходил! Кормил, поил, развлекал как мог! Она провела ночь в моем доме и приняла мой дар! Отныне она моя! Можешь оспаривать это сколько угодно, но закон на моей стороне! — выплюнув свои слова, альфа развернулся и направился к своей машине. Мои братья вчетвером удерживали отца, который рвался к границе. В глазах папы читалось лишь одно желание — разорвать Макнулова голыми руками.

Глава 14.

Я впервые в жизни испугалась родного папу. Сейчас он больше походил на демона, чем на оборотня или человека. Из его рта лился такой поток брани, что мои уши чудом не свернулись в трубочку. Сердце пронзило невыносимое чувство вины. Мне хотелось обнять папу, прижаться к нему, но, боюсь, если сейчас подойду к нему, очень пожалею об этом.

Все, что происходило потом, запечатлелось в памяти нечеткими отрывками. Кто-то берет меня за плечи и уводит. Кажется, Марк, а может, это был кто-то из моих братьев. Я не помню…

Меня усадили на заднее сидение машины…

В окне мелькает с детства знакомая дорога в стаю…

Родной дом…

У меня не осталось чувств и эмоций. В душе царит невыносимая пустота, а перед глазами мелькают сцены побоища. Кровь, пролитая отцом ради меня, позор, наречение меня невестой Манкулова. Последнее казалось самым сюрреалистичным действом за всю мою жизнь. Проще поверить в то, что все случившееся — страшный сон, чем осознать реальность помолвки.

— Почему ты не увел ее? — слышу, как мама высказывает Марку претензии. — Посмотри, на девочке лица нет!

— Она захотела остаться… — оправдывается друг моего детства. Он опекун — самец, зверь которого еще не достиг зрелости. Опекуны обязаны подчиняться самкам-матерям и во всем их слушаться. Но сейчас, на мой взгляд, мама перегибала палку.

— Захотела! Мало ли, чего она захотела! Ты должен думать об ее безопасности, а не о желаниях! Откуда нам знать, что этот подлец сделал с малышкой в прошлую ночь…

— Мама, не кричи на Марка, — у меня нашлись силы, чтобы заступиться за друга. Не выношу, когда обижают кого-то из моих близких. — Манкулов ничего со мной не делал.

— Милая моя, от тебя за километр несет его запахом, — прошипела мама, смотря на меня со смесью беспокойства и раздражения. Могу поклясться, что она подозревает меня во лжи. Я пахну Манкуловым?

— Я провела в доме почти сутки. Неудивительно, что на мне его запах, мама, — отмахнулась я, но мама не сдалась.

— На тебе не просто его запах, — раздражение начало прорываться сквозь беспокойство. — Ты воняешь им, словно всю ночь терлась об этого нечистивца! — сверкнула глазами мама. Когда она сердится, то становится похожа на грозную средневековую богиню. Маме уже за сорок, но ее фигура ничуть не изменилась со дня их с папой свадьбы, даже несмотря на пять родов. Короткая стрижка, тонкие черты лица, выступающие скулы и миндалевидные глаза. Именно от нее я унаследовала небесно-голубой цвет своих радужек. Иногда мне казалось, что когда мама злилась, ее глаза становились серыми, как дождливое небо.

— Я всю ночь спала, — тихо отозвалась я, вновь отвернувшись к отцу. Хорошо, что мы не поехали с отцом в одной машине. Я не знаю, как смотреть ему в глаза. — Он…не прикасался ко мне, — выдавила я, мечтая, чтобы меня оставили в покое. Хотелось уйти к себе, спрятаться в своей комнате и не вылезать из теплой ванны, смывая с себя запах Манкулова. Я уже начала сомневаться в том, что этой ночью он ничего со мной не делал. Я даже не помню, как уснула… А что, если он что-то подмешал в мясо?

Сердце гулко забилось в груди. Страх пронзил меня как стрела. Стоило машине остановиться возле дома, как я выпрыгнула из нее будто ошпаренная. Забежала в дом, пронеслась по коридору, едва не сбив с ног горничную. Добравшись до своей комнаты, закрыла дверь на замок и бросилась в ванную. Я должна смыть с себя запах Манкулова, даже если для этого придется содрать собственную кожу.