— Но мы едем на встречу с Капуловыми! — не унимался оборотень, сидящий прямо позади меня. Ого, а он смелый. В таком капризно-обвинительно тоне разговаривать с альфой сможет не каждый. Расплата не заставила себя долго ждать. Роман резко обернулся и, не сбавляя скорости, зарычал на своего воина.

У меня волосы на голове зашевелились. Сила альфы заполнила пространство салона так плотно, что стало трудно дышать. Уши разрывались от нечеловеческого рыка, который издавал альфа. Так он ставит на место особенно зарвавшихся самцов, проявивших неуважение. Лишь когда по салону машины пронесся тихий скулеж, густая энергии альфы схлынула. Роман развернулся и продолжил вести машину, сидя с таким лицом, будто ничего особенного не произошло.

— Ого! — не сдержалась я, когда мы начали подъезжать к границе кланов. Да отец сюда согнал всю стаю! Здесь не только воины, но и опекуны, а поодаль притаились самки с детенышами. Со стороны Манкуловых народа было поменьше, но не меньше пятнадцати человек.

Мой взгляд быстро прыгал по родственникам в поисках самых близких людей. Не сразу я увидела отца, с посеревшим лицом стоявшего у самой границы. От стаи Манкуловых его отделяли считанные миллиметры. Седая борода на загорелом лице только придавала папе мужественности и зрелой красоты. Его крепкое поджарое тело никто не посмел бы назвать старым. В свои пятьдесят с хвостиком отец мог дать фору даже Роману.

Карие глаза папы метали молнии, но я ощущала на дне этого жалящего взгляда невыразимое беспокойство за меня, его единственную дочь. Все вокруг перестало иметь значение. Я не слышала, что говорит мне Роман. Сознание уловило тот момент, когда машина остановилась, а дальше все как в тумане.

Я выскочила из салона и бросилась к границе. Роман припарковался у кустарника, поэтому папа не сразу заметил мое прибытие. Я бежала изо всех сил, но отец заметил меня лишь тогда, когда между нами оказалось всего десять метров. Его лицо тут же разгладилось, посветлело, исчезла крупная складка на лбу. Он вдруг перестал источать угрожающую мрачность, став тем самым папой, каким я всегда его знала.

— Моя Снежинка, — отец буквально поймал меня в воздухе, обхватив крепкими руками и прижав к своему сильному телу. Родной запах ударил в нос. Наконец-то он рядом! Теперь, когда я нахожусь в окружении родных, мне больше ничего не угрожает. — Я чуть с ума не сошел, — сокрушался отец, несколько раз крепко поцеловав меня в щеки и в макушку. Он никогда не позволял себе проявлять нежность на людях. Если папа целует меня на глазах у Манкуловых, значит, не может совладать со своими эмоциями.

— Все хорошо, — я спешила успокоить сердце отца, дать понять, что я в порядке.

Не знаю, сколько мы стояли так, прижавшись друг к другу изо всех сил. Я не могла расцепить свои руки, не могла отпрянуть от отца, жадно вдыхая знакомый с детства запах любви, защищенности и преданности.

— Доброго утра, Михаил Викторович, — голос Романа звучал жестко и уверенно. Я сразу почувствовала себя неуютно, словно позволила Манкулову увидеть то, что для него не предназначалось. Судорожно втянув воздух, отец мягко задвинул меня за свое плечо. Он вновь придал лицу угрожающее выражение, словно хотел разорвать Романа на месте.

Глава 12.1

— Детка, ты как? — мама нежно коснулась моего плеча. Обернувшись, я улыбнулась ей и коротко кивнула. — Хочешь уйти? — предложила она, намекая, что дальнейший разговор не предназначен для моих ушей. Я бросила вопросительный взгляд на отца. Он не приказывал мне уйти, а значит, я могу остаться.

— Нет, мам, — заведя руку за спину, я поймала ее пальцы и крепко сжала их.

— Мне не нужны твои приветствия! — высокомерно заявил отец, смотря на альфу с презрением. — Выдай мне тех, кто прикоснулся к моей дочери, и на этом разойдемся! — даже в интонации папы слышалось намерение разорвать младших братьев Романа. Неужели Манкулов отправит их на верную смерть?

— Для начала, думаю, нам нужно восстановить события вчерашнего дня, — отозвался Роман. Ага, значит, что-то задумал. — Пусть твоя дочь расскажет обо всем, что с ней случилось, — он перевел внимательный взгляд на меня, напоминая о моем обещании не лгать. Я помню, и марать свою совесть не собираюсь.

Взгляды всех присутствующих устремились ко мне. Все ждали, что же я скажу. Многие родственники смотрели с жалостью, ожидая, что я расплачусь. Во взглядах Манкуловых я заметила злорадство, неприязнь и откровенную ненависть. Нет, я не позволю им наслаждаться таким зрелищем. Гордо подняв голову, я расправила плечи и заставила себя говорить ровно, спокойно, без запинки отвечая на уточняющие вопросы Романа и отца.

— Правильно ли я понял, что мои братья связали тебя, а затем грубо толкнули и усадили на солнцепек? — вкрадчиво допытывался Манкулов, подойдя максимально близко к черте. Это раздражало. Мы интуитивно чувствуем границы своей стаи, и столь наглое поведение сравнимо с дыханием в лицо. Если альфа переступит границу (что вряд ли), это будет вызовом. Начнется потасовка.

— Да, все верно, — кивком подтвердила я.

— Макс, Серж, выйдите сюда! — приказал Роман. Раздался треск раздвигаемых веток. Из-за зарослей вышли те самые парни, которые напали на меня. Сейчас они выглядели…куда менее уверенными в себе. Не было ни того запала, ни огонька в глазах, ни храбрости. Головы опущены очень низко, на моего отца и меня они как будто боялись смотреть. Два нашкодивших щенка — вот, какими они выглядели сейчас. У меня в сердце не было ни злости, ни желания мстить этим ребятам. Страха перед ними не было и подавно. Они вызывали лишь жалость. — Серж, покажи, — приказал Роман, не оборачиваясь. Что он должен показать?! Младший брат повиновался не сразу. Медленно поднял голову, будто опасался чего-то. Наконец, все присутствующие увидели то, что так хотел продемонстрировать альфа. От этого зрелища даже у меня челюсть отвисла. У старшего вокруг глаза кожа стала синей, веки распухли, а сам глаз заплыл. Парень даже не мог его открыть. Это, что же, я его так…? — Юля, это сделала ты? — с упреком в голосе спросил альфа, смотря на меня как на заправскую хулиганку. Он издевается?! У меня бы никогда не хватило силы, чтобы нанести такую травму!