Кто-то постоянный.

«Мне надо видеть при этом твою рожу, Шастинский, — поддевает Макс. — Тогда я смогу сказать, врёшь ты или опять функцию шута включил».

Снова хмурюсь, выхожу из чата и швыряю телефон на стол — грудину печёт адски и от злости, и от осознания того, что парни в какой-то степени правы: будь я серьёзнее, то сейчас не думал бы над тем, как вернуть себе Кристину.

Перед тем, как встретиться с друзьями, я всё-таки решаю навестить Розу, потому что она не виновата в том, что я — конченный придурок; да и к тому же не хочется бросать свою детку без присмотра на парковке — ба присмотрит за ней гораздо лучше, чем любой спецназовец.

Дверь подъезда открываю своим ключом, и Роза уже наверняка знает о том, что я иду, по характерному звуку домофона, который должен был пискнуть у неё в квартире. Я пытаюсь морально подготовиться к тому, что сейчас мне вынесут мозг уже вживую всей той хренью, которой я наслушался по телефону, но голова попросту отказывается соображать хоть что-то. Поднимаю руку, чтобы вставить ключ в замок, но не успеваю — Роза опережает меня.

— Ну и видок у тебя, внучек, — прицокивает языком. — По сравнению с тобой бомжи на помойке выглядят как миллиардеры с обложки «Форбс»!

Хмурюсь — хотя куда уже больше — и просачиваюсь в теплоту квартиры, которая греет снаружи, но не внутри.

— Вот спасибо, капитан Очевидность, — язвлю, заваливаясь на диван прямо в верхней одежде.

— Не хмурь своё лицо, а то становишься похож на шарпея, — фыркает невпечатлённая ба и скрывается на кухне.

Полагаю, делает мой любимый рецепт кофе с коньком — тот, в котором отсутствует кофе.

И оказываюсь прав.

— На, глотни, а то у меня от твоего вида все цветы в доме повянут… Только посмотри, что сделала с тобой кислая капуста, пан Алексей!

— Может, хватит уже? — снова язвительно роняю.

— Может и хватит, но тогда прекращай строить тут вселенскую скорбь и начни что-то делать!

Ого, кажется, кто-то недоволен…

Вздыхаю и комкаю в объятиях подушку.

— Она меня ненавидит.

— И правильно делает! — довольно поддакивает ба. — Ты думал, она тебя за обман по головке погладит — в особенности после того, как пережила самое горькое разочарование в людях? Девочка, можно сказать, только из песка голову начала вытаскивать, а ты схватил лопату и шарахнул её обратно!

— Чёрт, да я не собирался этого делать! Вы, бабы, все одинаковые — чуть только что — сразу мы виноваты! Если бы она изначально не вела себя со мной так, будто я тоже как минимум собираюсь её изнасиловать, вообще ничего не было бы!

— Поздно, внучек — после драки кулаками не машут. Что толку сидеть и думать «что было бы, если бы не…»? А вот о том, что будет дальше, подумать очень даже стоит.

Снова вздыхаю.

— Давай, я подумаю об этом завтра, ладно? Мне ещё от парней по шее получать за то, что своевременно не поделился с ними подробностями своей личной жизни.

На этот раз вздыхает уже ба.

— Личная жизнь на то и зовётся личной — всех остальных это будет касаться, только если ты сам этого захочешь.

Фыркаю.

— Попробуй доказать эту аксиому Корсакову.

— Твои друзья просто сами по уму ещё дети; вот когда повзрослеют и начнут понимать хоть немного, как жизнь устроена — перестанут упрекать тебя во многих вещах. Попомни моё слово.

— Поколдуй там, что ли, чтобы это утопическое будущее поскорее настало, — ворчу, вставая с дивана, и прихватываю чашку с «кофе», которую осушаю тут же.

— Чеши уже отсюда, оболтус, — усмехается Роза. — Отвлекись немного, но головы не теряй, чтобы ещё больше дров не наломать.

— Так точно, — выдаю на выдохе и буквально вываливаюсь в подъезд.

Пока жду на улице такси, которое отвезёт меня в Ад на пытки к четырём Всадникам Апокалипсиса, вставляю в уши наушники и врубаю первую попавшуюся песню. «Parade Planets Platon — Pour Lui», на мой взгляд, слишком девчачья, но зато атмосферная, хотя моим парням знать о том, что я слушаю что-то подобное, знать не нужно — в их глазах у меня по жизни только хардкор.

Причём, во всём.

В «Конусе» первым делом попадаю под прицельный взгляд Макса, тут же просканировавший разве что не состояние души — хотя у меня же всё на роже было написано — который от моего вида тут же нахмурился, но вслух ничего не сказал.

— Вот же ж… — ворчит Соколовский, оттесняя Ёжика и Костяна друг от друга и вклиниваясь в аккурат между ними — будто свободных мест больше не было. — Хоть бы предупредили, что на похороны зовёте…

Матвеев тут же отвешивает ему подзатыльник, и я не могу сдержать ехидной ухмылочки: пусть особо не задирается. Макс не остаётся в долгу и посылает ответный взгляд — полный обещания кровавой расплаты, на что я только фыркаю.