А вот я с каждым новым поворотом всё меньше верил в то, что со мной подобное прокатит, и терял последние крохи уверенности — хотя бухому мне обычно море по колено. Даже зайти в уже знакомый подъезд и подняться на этаж девушки сразу не решаюсь; вместо этого пользуюсь перекуром Макса и просто пытаюсь собраться с духом. Ёжик начинает скулить, и это раздражает, но даёт своеобразный пинок мне под зад.

Пока парни прячутся за выступом стены, а я тянусь к дверному звонку, о черепную коробку бьётся только одна мысль: если Кристина сейчас захлопнет дверь перед моим носом так же, как это сделала Полина с Костяном — ну или что-то похожее — я просто сдохну.

Я слышу, как в двери проворачивается замок, но у меня такое ощущение, что это звук летящего вниз лезвия гильотины. Ещё пара секунд, и я вижу ту, которая уже полтора месяца не даёт мне нормально спать и быть похожим на человека.

— Лёша? Что ты здесь делаешь?

Её искренне удивление заставляет мой язык отлепиться от нёба и немного прогоняет страх — она не зла и не раздражена, и это уже что-то.

— Я… просто хочу поговорить, честное слово.

На самом деле мне безумно хочется грести её в охапку и прижать к себе, но что-то мне подсказывало, что с такого не стоит начинать.

— И о чём же? — складывает девушка руки на груди.

Она хочет казаться агрессивной, но мой пьяный мозг решает, что она напугана.

— Знаю, что для тебя это непросто, но я не хочу, чтобы ты меня боялась.

Кристина как-то устало вздыхает.

— Я тебя и не боюсь.

Фыркаю, потому что… Ну, это не может не радовать.

— Можно познакомить тебя с моими друзьями?

Тело само по себе деревенеет, когда я вижу, как меняется выражение её лица.

— С друзьями? — настороженно переспрашивает.

Ответить не успеваю: из-за выступа — видимо, потеряв терпение — выходит Соколовский и пускает насмарку вес мой тяжкий труд, потому что Кристина тут же шарахается вглубь квартиры. Тело действует как-то на инстинктах, когда хватаю девушку за руку, не давая ей уйти.

— Ты чё делаешь, дебил? — недовольно морщится Макс. — Ты ей щас руку оторвёшь! И ты её, вообще-то, пугаешь.

Перевожу взгляд на Карамельку, которая выглядит не столько напуганной, сколько озадаченной и недоверчивой, но руку её отпускаю; она тут же потирает запястье, а я мысленно даю себе затрещину.

— Привет, — Соколовский протягивает ей ладонь для пожатия, и мои брови удивлённо ползут вверх. — Я Максим. А ты, должно быть, Кристина?

А вот когда Карамелька вкладывает свою ладошку в лапу моего лучшего друга, понимаю, что я в полнейшем шоке, но наконец-то могу нормально дышать.

— Слушай, Лёха очень хотел поговорить с тобой, но так сильно тебя боится, что у него коленки трясутся, — лыбится Макс, на что я закатываю глаза. — Ты уж прояви мужество и выслушай весь тот бред, который он для тебя приготовил — пожалуйста.

Кристина переводит взгляд своих бездонных глаз на меня, и я снова напрягаюсь, ожидая окончательного вердикта. Я практически вижу, как работают шестерёнки в её голов, когда она решает, последовать ли просьбе незнакомого ей парня или послать нас обоих нахрен, но вот она кивает, и я готов сдохнуть от облегчения.

Макс не говорит больше ни слова; вместо этого я получаю его предупреждающий взгляд, говорящий «хоть на этот раз не веди себя как придурок», и друг просто уходит, забрав с собой и парней, которые так и не рискнули показаться на глаза.

Но это, скорее, к лучшему.

— Так о чём ты хотел поговорить?

Моё облегчение улетучивается; на смену ему приходит растерянность, потому что я понятия не имею, с чего начать.

И всё это, видимо, отражается у меня на лице, потому что помощь приходит, как говорится, откуда не ждали.

— Начни с начала, — чувствую лёгкое прикосновение к своей руке чуть ниже локтя.

Кристина стоит совсем близко — слишком близко, чтобы я мог нормально соображать — но я должен хотя бы извиниться перед ней.

— Прости меня за тот обман, — шепчу, потому что даже голос сдался перед ней. — Я вёл себя, как дебил, ты не заслужила такого. А я не заслуживаю тебя.

— Не нам решать, кто и чего заслуживает или нет, — так же тихо отвечает она и прикрывает дверь своей квартиры. — Я… понятия не имею, почему вообще вспылила тогда и на что именно обиделась — ты ведь и правда ничего страшного не сделал.

— Говоришь прямо как моя Роза, — неуверенно фыркаю.

Кристина… улыбается?

— Вообще-то, это её слова. Где-то с неделю назад мы встретились в парке, и Анна Андреевна провела со мной воспитательную беседу. Она сказала, что ты «раздолбай и оболтус», но я должна дать нам обоим шанс, потому что ты любишь меня — по-настоящему.