Она поспит, и взгляд перестанет быть затравленным. Воспоминания сотрутся, побледнеют, контуры размажутся. Но все это завтра, а сегодня она трясется и прячется за мной, не догадываясь, кто на самом деле в ее жестокой сказке чудовище.

Мне действительно паршиво. Даже не так. Я познал высший уровень паршивости. Тот самый, когда еще хотя бы один упрек, и смело на виселицу. Роль спасителя где-то отыскала в помойной яме души завалявшуюся совесть и сверлит в ней дыры. Даже в ушах гудит, с таким усердием.

Выдыхаю через сжатые губы, отчего это выходит комично громко, щеки надуваются до боли. Элен сидит рядом, замотавшись в халат, трясется как от холода. И что мне сделать? Предложить подбросить ее домой?

Когда она в очередной раз начинает ко мне прижиматься и благодарить, в холл врывается Антон. Полы его длинного светлого пальто развиваются, как плащ супермена, глаза метают молнии, пальцы сжаты в кулаки. Антон у нас по части - уладить проблемы, со всеми договориться, потрясти золотой кредиткой, побросать в воздух пятитысячные купюры. Не было бы у меня денег, ей-Богу, ходил бы за ним следом с мешком, улучая момент, когда можно набить его доверху.

Он скупо кивает мне и сходу встревает в разговор между полицейскими и администратором гостиницы.

–  Как ты себя чувствуешь?
– привлекает касанием к себе внимание Элен. Тянет руку, чтобы дотронуться до моего лица, но я отшатываюсь.
– Извини. Прости. Обещаю, что… сделаю все, как ты скажешь. Мне так жаль, что тебе досталось из-за моей глупости.

Самое время для очередного фирменного выдоха с надуванием щек. Отлично, Raza, теперь она твоя должница. Можешь собой гордиться, ублюдок.

Ее снова начинает колотить, слезы реками омывают лицо, на котором уже не осталось косметики. Да что ж такое, как ни увижу Элен, она вечно ревет… В этот раз, правда, вполне искренне. Добился чего хотел, выполнил данное себе обещание.

Тошно-то как.

В тот момент, когда ее пальцы снова вцепляются в мои плечи, замечаю внимательный взгляд Антона в нашу сторону. Брат приподнимает брови, дескать, мне удалось его удивить, затем собирает волосы за спиной, длины хватает только-только чтобы связать их, и направляется в нашу сторону.

–  Твоя девушка, значит, - говорит он, а на губах блуждает абсолютно несвоевременная улыбка. Пожимаю плечами. У меня, знаешь ли, есть беспроигрышный план, как знакомиться с женщинами. Устраиваешь им ад, а потом спасаешь. Пойду-ка удавлюсь после этих мыслей.

–  Трофимов у выхода, а я возьму «Инфинити». Дуй отсюда поскорее, пока тебя не узнали.

«А с ней что делать?» - спрашиваю взглядом и жестами.

–  Твоя же девушка, ты и решай, - усмехается брат, после чего пожимает Элен руку и отвечает на ее несмелую улыбку своей обворожительной.

В «Q7» мы забираемся с правой стороны. Элен залазит первая и двигается, освобождая мне место, затем снова тут как тут, рядышком. Ну, все, успокойся уже, никто больше не станет посягать на твою честь и здоровье. Пожалуйста.

–  Доброй ночи, Константин Игоревич. Здравствуйте, - поворачивается к нам Трофимов.
– Куда поедем?

Спрашиваю у Элен кивком.

–  В общежитие, - она охотно диктует адрес, запинаясь. В дороге молчим, музыки нет, наши равномерные дыхания в тишине салона звучат невыносимо громко. Мы вздыхаем по очереди, в каком-то нескладном, импровизированном ритме, разрушив зоны комфорта друг друга, ворвавшись в них без разрешения. Да отлипни ты от меня. Не хочу твоей благодарности.

Сжимаю тонкую ладонь, пока ее вымотавшаяся, обессиленная хозяйка дремлет на моем плече. Я даю ей передышку.

–  Девушка, а вас в общежитие точно пустят?
– Трофимов, как обычно, сначала разворачивается, потом только говорит. Никогда не забывает обо мне и моей особенности. Умный мужик, мне бы и в голову не пришло, что у них там комендантский час может оказаться.
– Двери вроде бы заперты. В мою молодость, помню, мы с друзьями к девчонкам по балконам лазили. Опасно было, но весело! Но вы ведь не полезете, правда?
– он паркует «Ауди» напротив подъезда старой потрепанной девятиэтажки.

–  Спасибо. Ничего страшного, я подожду. Сторож откроет в шесть, - встрепенувшись, отвечает Элен.

Жалко ее, молоденькая дуреха. С какой стати мне показалось, что она взрослая и расчетливая? Совсем спятил со своими подозрениями, скоро на прохожих кидаться начну. Она смотрит на меня так, будто ей не хочется уходить. А повода остаться найти не получается. Во все глаза смотрит.

На часах - половина пятого. Как насчет оставить бледную, как мои представления о будущем, девицу в гостиничном халате поверх порванного платья на улице холодной ночью одну-одинешеньку? Вот черт.