– Да будет бутерброд... ай!.. – проверил он работу чакр. – Еще несколько минут, с вашего позволения. И задумайтесь пока над тем, что наш мир-то осиротел!

– Что вы имеете в виду? – не поняла Галлерия.

– Мы лишились Темного Властелина, бессмертная Лискардерасс! – хлопнул по каменной твердости пальцу Локателли. – Вас это не огорчает?

– Нисколько, - нахмурилась эльфийская владычица. Ее глаза стали зелеными, как крыжовник. – Почему меня это должно огорчать?

– Потому что он нам нужен, бессмертная.

Рядом полыхнуло. Пытаясь уничтожить Конклав, Антикатисто разверз в земле огромную трещину. Правая нога Бельзедора провалилась, гигантский труп поволокло в сторону, и волшебники едва успели упасть ничком. Локателли снова вылетел из кресла и перемазался в грязи.

Конклав отразил и этот удар. Антикатисто тоже отбросило, он покатился кубарем... но тут же взметнулся в черной туче. Неуязвимый для всего, он швырял все новые заклятия, и повсюду возникали серые пики. Каждая атака может стать решающей – волшебники прекрасно это видели.

– Сейчас нам не до междоусобиц, - сказал Медариэн, выпрямляясь во весь рост. – Бессмертная Лискардерасс, мне понадобится прана. Много.

Эльфийская владычица побледнела от гнева, но протянула волшебнику руку. С другой стороны присоединился Локателли. Волшебники сосредоточились, напряглись, концентрируясь на еще слабых, но уже активных чакрах. Каждое усилие давалось трудом, причиняло боль... но могущество в их пальцах уже трепетало, и мана искрилась на кончиках языков.

Галлерия закрыла глаза – и над ней поднялось зеленое сияние. Из почвы заструился плотный эфир. Он окутал всех троих, окутал парящего в воздухе Локателли. Старец чиркнул ладонью по воздуху и неохотно произнес:

– Да будет жизнь. Да будет... Бельзедор.

Из его свободной руки вырвался радужный луч. Медариэн откинул голову и с силой прикусил губу. Выступила капля крови – и засверкала тысячей огней. Совсем крошечная, она мгновение повисла в воздухе, вобрала в себя зелень Галлерии и радугу Локателли – и впиталась в каменную кожу Бельзедора.

– Кровь заклятого врага, не так ли?.. – вздохнул Медариэн.

Волны жизненной энергии полились с трех сторон сразу. Галлерия пробудила глубинную силу, скрытую в земных недрах. Локателли оформил ее в живительную, преобразовал в бурлящую прану высочайшей очистки. Медариэн усилил и придал вектор, направив в нужные точки.

И Бельзедор открыл глаза.

Земля вздрогнула. Весь остров как будто чуть глубже ушел в море. Наполовину рассеявшиеся тучи поплыли, открывая лунный серп.

Дрекозиус молился.

Рядом упал вехот. Весело ухмыляющийся Плацента выволок из него бездыханного Мектига. Ему на лоб тут же прыгнула белка, а над ней склонилась закусившая губу Джиданна. Она была еще очень слаба, но уже пришла в себя, уже снова могла колдовать.

Имрата и Массено добивали последних демонов. Большая их часть и так уже разбежалась – им ведь был дан приказ защищать антимагов. Он перестал действовать, как только погиб последний. Не заинтересованные и дальше тут оставаться, одни демоны бросились врассыпную, другие вернулись в Паргорон.

Остались только те, кто решил что-то урвать. Несколько аргеров терзали трупы, двое чрепокожих пытались пожрать душу Массено. Один из разврагов узнал вехота и задержался поздороваться.

А какой-то маркольм облюбовал Танзена. Запрыгнул волшебнику на живот, наслал сонный паралич и уже собрался выпотрошить...

Но тут очертания жертвы поплыли. Тучный пожилой смертный распахнул глаза, дернулся – и превратился в огромную обезьяну. В своей форме №81 (корилланг гигантский) Танзен стряхнул паралич, схватил маркольма за шкирку – и отшвырнул подальше.

Ему все еще было больно. Превращение далось непросто, чакры гудели и вибрировали. Спина тоже ныла – при падении на кристалл Танзен повредил позвоночник так, что это отдавалось даже в метаморфозе. Возможно, его форма №0 сейчас опасно близка к смерти.

Но это все же в сравнение не шло с последствиями от малого чакровзрывателя. В этот раз Танзен не боялся за свою жизнь, за свое здоровье... и за магическую силу тоже не боялся.

Белка спрыгнула со лба Мектига, и дармаг приподнялся на локтях. Джиданна стиснула его ладонь.

А вдали поднималась другая фигура. Громадная. Во весь рост распрямлялся титан Бельзедор.

Он вскинул руку. Крутанул ею так, что поднялся ураган. И швырнул огненный шар.

Тот ударил с гулом, с ревом. В Антикатисто как будто врезалась звезда. На секунду все ослепли – вокруг полыхнуло белым пламенем. А когда оно сникло, огненный шар приобрел человеческие очертания – и оказался Хаштубалом Огнеруким.