— А вот и гости, — недобро усмехнулся он, делая знак, чтобы пленников подвели ближе. — Милости просим к нашему огоньку.

Он посмотрел на одноглазого, осклабившегося в довольной ухмылке.

— Это все? Больше никого не приметил?

— Нет, Ворон, — отозвался одноглазый. — Токмо эти двое!

Вожак, которого назвали Вороном, кивнул.

— Добро.

Он окинул пленников внимательным взглядом.

— Кто таковы? И как на наш схрон вышли?

— Мы заблудились, — хрипло сказал Ярослав. — Вообще случайно оказались в этих местах…

Он запнулся, не зная, что говорить. Все происходящее не укладывалось в его голове, казалось каким-то дурным маскарадом. Однако, в реальности присутствующих бородатых бандитов и серьезности их намерений сомневаться не приходилось.

— Случайно? — хохотнул Ворон. — По грибы, чтоль, в лес ходили, али по ягоду?

Окружающие заухмылялись.

— Лучше отвечай по добру, — Ворон посуровел, — а то мы ведь и по-иному спросить можем.

— Братцы, — неожиданно вмешался Евстафьев, — мы не местные, ничего не знаем! Хотите — машину заберите — она тут, неподалеку, телефоны возьмите, деньги!

Ворон озадаченно уставился на него, а потом снова глянул на одноглазого.

— Чего он мелет, а, Афонь?

— Да то Бирюк его по башке кистенем огрел маленько, — пояснил тот. — Испужал он его вот энтой диковиной своей.

И он протянул Ворону фонарь. Тот с интересом повертел его в руках. Луч электрического света упал на лица ближайших мужиков и те с испуганными возгласами отпрянули в сторону.

— И впрямь — диковина! — восхитился Ворон, водя фонарем из стороны в сторону. — Это что ж за свеча там такая?

Он попытался заглянуть за стекло и скривился от яркого света.

— Ты бы поостерегся, Ворон, — послышался хриплый голос из темноты за пределами круга. — Не ведаешь ить, с чем играешься!

Ворон усмехнулся и направил фонарь в сторону говорившего.

Худой вислоусый человек недовольно ворча, отступил, загородившись растопыренной ладонью.

— Поостерегся! — насмешливо передразнил главарь. — Нешто я, как вы с Юшкой, должон был бабы да жидовина испугаться? Эва, чуть в штаны не наложили! Упыри, мол, за Фролом пришли!

— Сказываю тебе, — упорствовал тот, которого назвали Хорем, — сам видел, как они на него набросились, да кровь сосали! Жидовин ему сердце вырвать хотел, а ведьма к устам приникла! И пришли они из самого Гиблого Лога!

— Мы всего лишь хотели помочь, — подал голос Коган, — заметили свет вашего костра, вышли на поляну и увидели раненого, пытались оказать помощь… Но уже, к сожалению, было слишком поздно и мы ничего не смогли сделать.

— Помочь? — недоверчиво переспросил Ворон. — Да чем же ты, жид, душе православной помочь мог, когда по нему, почитай, уже и отходную справили? Али впрямь крови христианской отведать решил? А ты что молчишь, ведьма?

Ирина вскинула голову, глаза её сверкнули.

— Пошёл ты!

— Чего? — опешил Ворон.

— Чего слышал! Вас тут целая банда, вооруженная до зубов, а нас, безоружных, связали и еще угрожаете теперь! Трусы!

Ворон усмехнулся. — Ишь, разошлась! Он окинул Ирину уже более внимательным взглядом, и неожиданно приказал: — А ну, ребята, развяжите их!

— Да ты что, атаман! — взвыл Хорь. — Она же тебе глаза отводит!

— Цыц, — бросил Ворон. — Пусть себе отводит. Бежать им все едино некуда, да и обыскать гостей надобно. Ну-тка, скидывайте кафтаны!

Ярослав переглянулся с Коганом, растиравшим руки, потом перевел взгляд на Ирину.

— Ну! — прикрикнул Ворон.

Снимая куртку, Ярослав нащупал рукопись, про которую почти забыл. Стараясь не привлекать внимания, он потихоньку засунул ее под рубашку.

На его маневр никто не обратил внимания, так как глаза всех присутствующих были обращены на Ирину, которая, сняв куртку и жилет, осталась в тонкой синей облегающей рубашке.

— Доволен? — бросила она.

— Покуда хватит, — протянул, ухмыляясь Ворон, жадно разглядывая девушку, — остальным досмотром после займемся!

Он сделал знак, и один из его помощников, подобрав брошенную на землю одежду, подал ее вожаку.

— Дивный пошив, — протянул Ворон, разглядывая с удивлением жилет. — И гляди-ка, мошна подшита прямо к кафтану! Вот это дельно! А это что?

Он с недоумением уставился на эмблему с красным крестом и крыльями.

— Крест латинский? Али герб чей? Вы чьих же будете?

Нахмурившись, он обвел глазами бригаду.

— Крылья на ляшьи похожи, — заметил одноглазый, приглядываясь к жилету.