Чисто вымытый, Хан прилег на кровать, прикрыл глаза. Волк, набегавшись кругами по комнатам, уже дремал на ковре – устал бедолага.

Расслабившись, ведьмак, хоть и без всякой надежды, попробовал в навь скользнуть – смеску то надо же как-то спасать будет. В прошлый свой визит в Рассветную империю он такого даже не пробовал – незачем было. А сейчас что-то зачастил в навь, как к Усуру в лес стал хаживать. Так глядишь, совсем привыкнет, будет туда-сюда, что курбанчик скакать.

Только хорошо это, или плохо?

К удивлению, вышло, хотя Хан не слишком-то и рассчитывал. Только едва вошел ведьмак, так сразу в реальность обратно выскочил – навь, хоть и была, а будто бы и не было. Чернота, пустота, словно за границы всего попал. Лишь где-то совсем далеко отблески привычного мира мертвых, да висят то тут, то там в пустоте обрывки реальности. А в остальном – хаос.

И мороз по коже от такой нави. Хан-то думал, что ему нижний мир не нравится, мол, слишком холодный и чужой. Так тот мир, в сравнении со здешним, едва ли не родным казался. Съедала навь магия высших.

Значит, надо будет другое думать. Да еще и так, чтоб за ним погоню не объявили.

Одно хорошо – в здешней пустой нави успел разглядеть он огонек получеловека.

Даже два огонька (не считая Ли), один в другом. Теперь знал примерно, где смеску прячут, а значит, не зря ходил.

Ближе к вечеру пришла Лионелла, позвав их на прогулку в саду.

Волк завизжал от радости – проснувшись, он успел уже еще раз осмотреть каждый дюйм покоев, и теперь отчаянно скучал, не имея возможности трепать языком обо всем, чем вздумается.

Сад здесь был тоже поистине королевский, и даже прекраснее дворца – все же эльфы магией жизни обладают, им это легко дается.

Поэтому сейчас Хан с Ли выхаживали по петляющей тропинке, а вокруг них возвышались цветущие (что было не характерно для этого времени года) сакуры. С двух сторон тропку обступали душистые кусты жасмина, и от всего этого воздух пах так, точно духи где-то разлили.

Ильфорт, шедший сзади, чихал и тихо ругался – для волчьего носа такое было слишком. Недолго длилась его радость.

Наконец, когда они отошли достаточно далеко, Ли накинула полог тишины.

– Отец смеску ту теперь в другом месте прячет, – несмотря на полог, она говорила шепотом. – Но где именно, я не знаю. Не говорила пока еще с ним, да и не стоит такое спрашивать. Лишний раз внимание привлекать.

– Не стоит, – согласился Хан. – Смеску найти, я и так найду. Другое дело, как ее увести. Сам едва хожу.

– Надо еще, чтоб отец на тебя не подумал. Чтоб ты ушел, а уже после…

– Чего это вы там планируете? – с подозрением прислушался волк. – Тут-то хоть говорить можно? А то высказаться страсть, как хочу. Если конечно, вы мое мнение учтете.

– Говорить можно, – фыркнула Ли. – А учтем, или нет, это иной вопрос.

– Ну, раз можно, то… – Ильфорт набрал воздуха в легкие. – Ты уж не обижайся, принцесса, но отец у тебя страшенный. Не в том плане, что некрасивый, нет, это он наоборот, очень даже. И понятно, откуда ты такая прекрасная взялась. Но злющий он, аж жуть. Волки такое чуют. Маг мой злым был, а этот еще хуже. И до власти жадный.

Ли ничего не ответила, а потом внезапно собрала эльфийскую магию, да и кинула ее в волка.

– Мамочки, – взвизгнул Иль, подпрыгнув от того, что золотой шарик коснулся его бока. – Ты чего это, а? Словами же можно!

– Так и думала, – удовлетворенно сказала Ли и пояснила обиженному животному. – Щит на тебе стоит. Еще когда Реюшка в меня паралич кинул, я заметила, что немного на тебя отлетело, но ты не замерз. Вот и решила проверить.

– Предупреждать надо, – проворчал волк, поджав хвост и разглядывая свой бок.

– Хм, давай еще раз, – Хан поднял повязку, оглядев зверя ведьмачьим глазом.

Со спрятанной магией он казался обычным, немного крупным животным. Но и спрятанная, сила чародея, выходит, работала, хотя Хан считал, что она совершенно бесполезна.

Ли, не обращая внимания на возмущение волка, кинула в него еще один шарик света. Иль сбежать было пытался, да Хан его ловко поперек брюха подхватил и под удар принцессы подставил. Шарик попал волку точно под хвост и Ильфорт взвыл.

– Цыц, – шикнул на него Хан, отпуская на землю. – Я видел, что все соскользнуло. Не должно быть тебе больно.