– Можем в ближайшей деревушке остановиться. Или обратно до Кентраса.

– До Кентраса пошли. Лешак ведьмаку говорил, что после перехода ему еще полторы недели на лошади ехать, так что немного времени у нас есть. Хотя если от Галочьего Чернолесья да полторы недели на восток, то это считай, в границу войны упрешься. Лишнего лучше не рассиживать.

На том маг с йольфом и порешили. Осталось только из леса им выбраться.

А Усур, что слышал каждое слово, чесал свой изумрудный затылок, задумчиво глядя им вслед.

Глава 10. Ведьмачьи штучки.

– Опять эти твои ведьмачьи штучки! – недовольно воскликнула Ли, когда они оказались в другом лесу.

Здесь было куда мрачнее, темно-зеленая листва влажно блестела, кругом царили мутные аквамариновые сумерки.

– Хм, – Хан прислушался, разыскивая верлиока.

К счастью, тот был совсем рядом, видать Усур постарался. И как раз по пути.

– Так что там на счет Реюшки? – скрестив руки, спросила Лионелла. – Откуда ты вообще про проклятье взял?

– Сейчас с нечистью разберусь, и поговорим, – ответил Хан.

Девушка фыркнула и отвернулась – она все еще была обижена на Хантера, а в обиде своей часто бывала совершенно невыносима и до смешного упряма.

Ведьмак спрыгнул с лошади, бросив поводья эльфийской принцессе, достал кинжалы, подумав, добавил к ним меч, на всякий случай.

Сила верлиока, а значит, и его опасность, зависела от возраста, который он проспал, прежде чем на свет выйти. Правда, Хан прежде только довольно слабых встречал, уж больно сон у них чуток. Потому и решил сейчас пойти на него – думал, по-быстрому разберется, энергию лишнюю получит и благодарность местного лешего в придачу.

Бесшумно ступая, Хан пристально вглядывался в мрачную чащу леса.

Лошадь, вместе с эльфийкой и волком, остались у него за спиной, и краем уха слышал он, как Ильфорт перед Ли о ее красоте распинается, а та в ответ фыркает.

Дух верлиока становился все ближе, потому Хан невольно замедлился. Еще пара шагов и он ступил в берлогу нечисти. Берлогой место называлось весьма условно – это могла быть как пещера, простая поляна, или заросли ольховника, так и самая настоящая берлога. Главное, что в этом месте не водилось обычно ничего живого, а кусты и деревья жухли, да плесенью покрывались, потому что верлиоки жизнь со всего, что их окружало, высасывали.

Вот и сейчас под сапогом ведьмака заскрипели, рассыпаясь прахом, черные скрученные листья, а ветки вокруг стали голыми, покрытыми полипами. Даже свет изменился, словно Хан в навь ступил.

Ох, не к добру это.

Слишком много было здесь хмари верлиочной, куда больше, чем Хантер когда прежде видел.

Черная тень скользнула на границе зрения, и ведьмак едва успел уклониться от мохнатой лапы с кинжально-острыми когтями. А тень вновь исчезла, точно ее и не было.

Ого, похоже, впервые ведьмак увидит сильного верлиока. Только бы он, разумеется, предпочел это «впервые» отложить.

Очередной удар лапы, взявшейся, словно из ниоткуда, и Хан отлетел как пушинка, спиной врезавшись в ствол дерева. Прогнивший изнутри, ствол не выдержал удара, рухнув с ужасающим скрипом.

Ведьмак потер сломанные ребра. Кости его заживут очень быстро – все же он нежить, пусть и половинчатая.

Только боль все равно чувствуется.

Верлиоки выглядят, что медведи – такая же короткая шерсть, те же лапы и даже пасть. Только силы и скорости в самом слабом верлиоке обычно больше, чем в самом сильном медведе. И беда тому охотнику, кто их спутает, да случайно верлиока из спячки вытащит.

Не успел Хан очухаться, как нечисть уже скакнула на него сверху, придавила, наступив мощными лапами на сломанные ребра. Из приоткрытой пасти верлиока валил черный дым, что отравлял все живое, разрушая и обращая в пепел, да сажу.

Ведьмак взмахнул кинжалами, но те лишь соскользнули с густого меха, а верлиок, не теряя времени, вонзил свои зубы в плечо Хана. Сомкнул, вырвал кусок плоти, заревел, но не выплюнул. Пусть в ведьмаках жизни и нету, да верлиоку все едино.

В ответ Хан рубанул его мечом, скользнул в навь – уйти попытался.

Тут же мир вокруг съежился, все оставшиеся краски из него выцвели, а берлога нечисти еще сильнее почернела, точно во мглу провалилась. Хан закашлялся – отовсюду тянуло едким сизым дымом с приторно-сладким запахом тления – так следы верлиока проявлялись.

Только в нави понял Хан, насколько силен был этот монстр – он таких прежде не то, чтобы не встречал, но не слышал о подобном даже. Вся берлога в глубины нави уходила, так далеко, куда приличная нечисть и не ступает.

Сам верлиок тут выглядел, как плотный сгусток тьмы, с горящими алыми глазами, лишь отдаленно медведя напоминающий.