– Оно не удивительно, что не веришь, – Ли, как и в прошлую их встречу, потянулась к волосам Хана, но в этот раз он не стал отстраняться.

Тонкие пальцы ловко заскользили, расплетая черные прядки, а после заправили их за остроконечные, чуть вытянутые уши.

Когда Хан только очнулся ведьмаком, не ведал он ничего о мире. Только голод чувствовал, да как нечисть убивать знал, и что от этого жизнь его зависит. А когда впервые к людям вышел – там-то ему и объяснили, что уши его значат.

Смеска.

Мало ему глаза человечьего, итак не ведьмак, а половинка от него, для человека слишком нечисть, для нечисти слишком человек. Так еще и уши острые, а значит, был он в прошлой жизни полу-йольфом. А может, полу-эльфом – и не разберешь уже. Уши вроде небольшие, как у йольфов, и волосы черные. Но вот глаз голубой, хоть и со зрачком, да все равно, к эльфийскому ближе, и кожа далеко не бледная.

За эти уши люди его еще сильней боялись. И того, что кровь высшего в нем текла когда-то, и того, что по закону за связи со смесками наказание суровое положено.

Как так вышло?

Как ведьмаками становятся – никто не знал, да и сами ведьмаки рассказать ничего не могли. А уж Хан и вовсе загадкой на загадке был.

Если в ведьмаков, по каким-то причинам, из людей обращаются, то как Хан, с кровью высших, мог нечистью стать? Невозможно же – никогда прежде ни одного ведьмака ушастого не было. Да и как смеской можно дожить до зрелых лет?

На вид Хантеру было около тридцати пяти, а полукровок куда как раньше убивают.

Да ладно бы только люди, ведьмаки его так же чурались, будто он не нечистью, а смертным был.

Поэтому не любил Хан ни уши свои, ни пророчество об обещанном – ведь и так бывало, что его, ведьмака, за этого обещанного принимали. Причем на полном серьезе. И требовали, соответственно, как с обещанного. Чтоб мир спас. Вот прямо срочно, прямо сию минуту. Поймать и заточить пытались, чтоб он власть в одни руки передал.

И довольно скоро научился он заплетать свои волосы особым образом, чтоб уши не видно было. Только Ли о его секрете знала. Хан-то узнал, что она смеска, а потому посчитал, что так честно будет.

– Так ты заберешь девчонку? – спросила Ли после нескольких минут молчания. – Вдруг действительно та самая? Ты ведь знаешь, отец меня тогда распылит. Сейчас уже доступ к силе своей ограничил, тебя вон сегодня йольфской магией спасать пришлось. А так и вовсе. Не нужна ему стану. Зачем, если избранной из меня не вышло. Даже зачать от него не могу. Да и власть над миром отцу лучше не доверять, он для этого слишком жесток. Я ведь и это понимаю прекрасно. Люблю его, но понимаю. А без девчонки, глядишь, снова он обо мне вспомнит.

В темноте ее кожа светилась бледным жемчужным светом, алые глаза йольфи казались совсем черными.

– Хм. Сначала надо с магом и Малефиком разобраться. Не отстанут же они. А я вряд ли против обоих выстою. Я ведь нечисть, не маг даже, – пожал плечами Хан.

Лионелла улыбнулась – почувствовала, что ведьмак сделает то, что она просит, хоть прямо пока он и не согласился.

– А если волка просто… того… – Ли помахала рукой. – Куда отправить, чтоб он их с толку сбил. И вообще, ты точно уверен, что деревню Реюшка проклял?

– Точно. Йольф с живыми татуировками дракона и птицы. Такие только у главы рода Рантиэль и могут быть. Видно, любитель человеческих женщин, твой Реюшка, – хмыкнул ведьмак. – А с волком не выйдет. Представляешь, что с ним эти двое сделают, когда поймают? А они ведь поймают. Не жалко тебе его?

– Он слишком болтлив, – сморщила носик Ли, но видно было, что зверя ей все же жалко. – Ну а магию его скрыть может? Я попробовала бы, да для этого эльфийские силы нужны, йольфскими я его только проклясть смогу. А отец, как смеска появилась, мне канал сузил, на нее теперь свои силы тратит. Так что, боюсь, не хватит меня.

– Хм. Я думал уже, да кой чего придумал, осталось только нечисть нужную поймать. Сейчас этим и займусь, чтоб времени не терять, – ведьмак поднялся, стал заплетать волосы. – Если что, без меня идите, так даже быстрее будет, пока вторую лошадку не купили.

– Спасибо тебе за все, Хан, – Ли встала рядом, дождалась, пока он закончит, а после крепко поцеловала его.

Хантер обнял ее одной рукой, второй прижал сильней ее ушастую головку к своей, а спустя пару сладких мгновений, ушел в навь, оставив полу-йольфи в одиночестве.