— Лучше сразу понять, чего от вас ждать, — скрывать от балласта, что он балласт, никто и не собирался.

Через полтора часа, глядя на то, что от «туриста» осталось, неделикатный кэп нетактично спросил:

— А сколько вам лет-то?! На вид чуть за тридцать, но у нас парковые прапора лучше «ходят»!.. Г-хм, м-да.

После экспресс-тестирования оказалось, что «верблюду» (прозвище за заносчивость) кроме роли как-раз таки тяглового мула доверить нельзя ничего.

Сам выход стартовал через три дня, и рюкзак комитетскому тоже собирали сами (он, видимо, оказался выше таких мелочей. И прибыл, что называется, к самому «балу»). Не долго думая, на него навьючили дрова и жратву — а что ещё доверишь в этой ситуации? То-то и оно. Тем более, дрова нужны были только после того, как караван будет перехвачен. А до того момента, ни о каком «обогреве» не могло идти и речи.

Кстати, смешной курьёз вышел со снарягой. «Турист» с опозданием осознал, что ствола ему в отряде не выдадут. И врубился уже практически перед посадкой. Пытался скандалить, но тут прибежал уже начальник штаба и урезонил гостя: в письменных согласованиях, о его вооружении за счёт армии не было ни слова. А выдавать ствол «левому» человеку, которого мы паровозим первый и последний раз в жизни — вы же сейчас шутите? Может, вам ещё знамя с собой завернуть?

— М-да, это я промахнулся, — ненатурально покаялся отрядный особист. Без какого-либо раскаяния глядя на «гостя». — Извини, это я должен был дооформить… Ну, может подождёшь? Правда, это в лучшем случае несколько часов, с учётом текущего времени суток…

«Турист» только выматерился, зверски глянул на коллегу и порысил к вертолётной площадке: до половины маршрута, группу подбрасывали летчики.

— Ну, … — начштаба с особистом явно хотели пожелать кэпу ни пуха, ни пера, но тот их опередил.

— Идите нахер, — без тени стеснения упредил их тираду кэп и потопал вслед за «туристом».

Вертолётчики выбросили группу на половине маршрута. Далее пёрли в гору на своих, иначе никак. До темноты, слава богу, успели.

«Гостей» с той стороны ждать предстояло до трёх суток, потому расположились капитально. Где-то ниже, в полусутках пути пешком, так же располагалась комитетская группа. Но состояла не из бойцов, а из кабинетных сотрудников, которым предстояло передать гостей, и всё что с ними, после перехвата.

К комитетчику кэп сразу прикрепил Ербола Калдыгулова:

— Бди. Отвечаешь головой!

За следующие тридцать шесть часов, «турист» вымотал из сержанта все нервы. И ведь урезонить по-мужски дебила было никак нельзя: тот был явно злопамятный, и обострять отношения заранее просто не стоило.

Отчасти, утешало Ербола унылое бормотание прикреплённого: случись что не так, бубнил тот, и он окажется наедине с почти взводом басмачей с той стороны, вооружённый только дровами и лыжами.

Комитетчик так потешно сетовал на такую возможную перспективу, что Ербол, впечатлившись представленной картиной, даже где-то простил чужаку и плевки со скального карниза, и этот дурацкий термос с чаем, и многие другие мелочи (за которые самому Ерболу снесли бы голову свои же. Не дожидаясь караванщиков с той стороны).

К счастью, сам караван появился в противоположном конце ущелья уже следующим днём (продолжайся они дольше, фокусы «туриста» даже флегматичный Ербол мог бы в итоге не выдержать). Как и ожидалось, маршрут был этот, и по ущелью шло действительно два десятка навьюченных лошадей (без верблюдов либо иных животных). Сопровождавших, правда, было три десятка человек вместо двух заявленных.

Комитетский, на удивление, повёл себя неожиданно корректно: как и договаривались, он съехал на заднице по противоположному склону и затаился в распадке. Следующие несколько минут толку от него было бы ровно ноль.

Лошади неспешно перебирали ногами. Шагающие рядом люди направляли их хлопками ладоней по бокам, не произнося ни слова. Было видно, что действо и тем, и другим донельзя привычное.

Когда на пути каравана из-под снега выросла фигура бойца группы (Чуня, если совсем точно), и на трёх языках проинформировала путешественников о целом пакете новостей (о нарушении караваном границы; о том, что караван под прицелом; всем лечь на землю в положении «руки за спиной» и так далее по списку, либо будете уничтожены. Время пошло, пять, четыре, три…), два десятка «караванщиков» из трёх принялись послушно укладываться на снег. Как и было приказано.

Третий же десяток, и до этого державшийся внутри каравана чуть особняком, заозирался по сторонам и принялся на все стороны лопотать что-то на хрен пойми каком наречии. Кстати, на азиатов эти люди не походили никак (в отличие от «послушных» двух десятков, явно выглядевших китайцами либо дунганами; для точной идентификации необходимо было проверять обрезание. У каждого. Чего делать, естественно, никто не собирался).

Воинственных намерений, впрочем, никто из остановленных не демонстрировал.

Кэп, споро объявившийся на площадке (после разоружения караванщиков первыми двумя двойками), имел от собственного командования (не путать с комитетскими) и иные, неафишируемые, инструкции. В одной точке пространства и времени сплелись интересы сразу нескольких организаций, каждая из которых имела свои взгляды на будущее.

Спасибо личным запасам, «лишних» караванщиков, от греха подальше, спеленали обрезками строп (коих всегда в избытке) и кэп разрывался между двумя проблемами, которые нужно было решать одновременно: с одной стороны, необходимо было определяться, что за чудаки прут третьим, незапланированным, «неазиатским» десятком (такой вариант предусматривался как самый невероятный, но именно он и сработал: прибывших было больше, чем ожидалось).