Шрифт:
Мать пытается что-то вставить, но я поднимаю руку:
— Давай так. Сейчас говорю я; уложусь в три минуты. ТЫ меня не перебиваешь. Потом, через три минуты, я выслушаю всё, что захочешь сказать ты.
Она не собирается сдаваться и хочет продолжить спорить, но отец кладёт ладонь ей на плечо и неожиданно жёстко говорит:
— Татьяна, помолчи. Пусть закончит. Не перебивай его.
С благодарностью удивлённо киваю отцу (ты смотри, неожиданно… Чего-то я об их отношениях ещё не знаю).
— Что касается темы взрослости и инфантильности… — поднимаю глаза на родителей. — Я бы предложил в этом вопросе оставаться в рамках законодательства.
— Ты о чём? — не понимает мать.
Глава 16
— Есть решение суда. Оно лежит дома, в верхнем ящике моего письменного стола. Вот этим решением, я признаюсь эмансипированным. И наделяюсь всеми правами такого же совершеннолетнего дееспособного человека, какими являетесь вы с отцом. В рамках законодательства нашей страны, по крайней мере.
— И что, никаких ограничений? — не совсем к месту вспыхивает интересом отец.
— Ну почему, как без них… До двадцати пяти лет, не имею права работать прокурором или депутатом парламента. — Посмеиваюсь в ответ. — До тридцати пяти, не могу стать судьёй. О, кажется, ещё Президентом не могу быть; но тут не помню, до тридцати пяти или до сорока пяти.
Отец громко веселится, не обращая внимание на вытянувшееся лицо матери.
— Ну, судьёй и прокурором, равно как и Президентом, тебе и в пятьдесят, да… — он не договаривает, продолжая веселиться.
— Таким образом мы плавно переходим к тому, что ты, мама, ухитрилась обесценить не только меня. Ладно, шут с ним, что я себя сам кормлю, обеспечиваю, закончил лицей… в котором, вы думаете, я до сих пор учусь; и так далее. Мастера спорта тоже опускаем, как достижение.
— Зря, — не соглашается отец, качая головой. Которого, кажется, чуть взяло «РУССКИМ СТАНДАРТОМ». — Я вот помню, что в девяностые годы мастер спорта по боксу жил гораздо лучше директора завода или даже начальника моего сектора, хе-х…
— Кстати! По плаванию Смоляков тоже тянет в сборную области, — вспоминаю об одной упущенной теме. — Даже тренируюсь с ними, но на всё времени может не хватить. Это попутно. Впрочем, на плавание меня отдавали ещё вы, потому с натяжкой готов признать это вашим достижением. В этом году был чемпионат средних учебных заведений, у меня там несколько первых мест. На разных дистанциях.
— Ну, ты не путай свои достижения с нашими инвестициями, — рассудительно роняет отец. — То, что мы тебя к Смолякову отдали, это была наша инвестиция. А уж кем ты там стал, это твоё личное достижение. И кстати, средние заведения — это кто?
— Школы, лицеи, гимназии, колледжи. Но основная рубка была между физкультурным колледжем и нами, — деликатно опускаю тот момент, что по «старшим юношам» от сборной области был, в общем-то, только я. — Но мы отклонились. Возвращаемся к нашим результатам. Мама, ты заставила меня думать о тебе, как о человеке, от которого лучше дистанцироваться. Раз. Добилась этого тем, что обесценила все мои достижения. Аналогичным образом, ты проехалась и по решению суда (которым я признан взрослым), но это ладно; можно списать на незнание. Ты не наладила контакт со мной настолько, что даже эти, достаточно серьёзные, вещи, прошли мимо тебя.
— Ничего себе, какой «раз» длинный, — смеётся отец, не обращая внимания на сверкающий взгляд матери в свой адрес.
— Два. Ты заставляешь нервничать родителей Лены. Они воспитанные и неглупые люди, мам, и отношения с ними мне дались не сразу. Скажу больше: они изначально занимали такую же позицию, как и ты, но в гораздо более жёсткой форме. — Замечаю, что отец впечатлился услышанным. — Подозревая то ли во мне альфонса, то ли в Лене идиотку… Мы с этим справились. С трудом. А сейчас появляешься ты и делаешь всё, чтоб вернуть всё на исходные позиции. Как бы ты относилась к самой себе на моём месте?
Отец изображает лицом что-то типа «что и требовалось доказать» и снова останавливает мать, пытающуюся что-то возразить.
— Третье. Мы ждём ребёнка, ты правильно заметила. Которого, как и свою половину, я буду защищать. Мама, не нужно делать так, чтоб мне пришлось защищать мою семью ещё и от тебя: тебе не понравится результат.
— Ты сейчас о чём? — чуть хмурится отец. — Это ты в каком смысле сейчас?
— Самый простой способ — это не звать на свадьбу того, кто однозначно будет норовить всё испортить, — пожимаю плечами. — Но крайне хотелось бы до этого не доводить. Потому пытаюсь прямо сейчас договориться. С вами.