Шрифт:
Разные мысли неслись в голове, подчёркивая главное: к прокурорам категорически нельзя. В свете новых веяний, закончиться могло плохо. Не понятно, откуда парень взял информацию, но она у него явно была.
До Ербола с запозданием дошло, что очень многого (в случае официальных разговоров с другими ведомствами) он просто не сможет доказать: к письменным приказам доступа не имеет, да и не знает, а есть ли они вообще. А некоторые действия…
«На территории», Ербол был сейчас один. Удалённость начальства и свободные режимы расслабляют. Да и нечего тут сегодня было делать остальным, если честно (ибо были дела и в городе, а тут так, «хозяйство»).
Имела место очередная банальная «дырка»: когда нет никого, «объект» под крылом соседей-армейцев, плюс автоматизированные системы охраны. Которые пока что (до установки штатных, включая новый «забор») управляются с территории складов с единого пульта.
И отключаются утром, первым пришедшим «из коллектива», совместно с дежурным армейцем (процедура была стандартной, хоть и сляпанной на скорую руку. Временным решением, так сказать).
И сейчас возникла та самая ситуация, которая вообще не прорабатывалась: технически, вроде свои рядом. А на самом деле…
Да и кому в голову такое могло прийти!.. «У себя дома»!
— Ты плохо понял? — над головой прозвучало напоминание.
Нет. К прокурорам нельзя. Так хоть квартира семье останется, в контракте это было, помимо воли, пронеслось в голове Ербола. И плюс пенсия детям до совершеннолетия, по потере кормильца. В новых реалиях — почти на уровне зарплаты полковника… Но кто же ждал, что у себя дома…
Ербол знал: у его нового подразделения, среди немногих осведомлённых, больше завистников и недоброжелателей, чем друзей. Завидовали и зарплатам, и квартирам, и особому статусу.
Плюс (вернее, минус) — многие команды отдавались без письменной фиксации. Даже «острые».
На этапе становления, начальник предупреждал, это какое-то время так и будет.
Но он не предупреждал, что… а потом уже надо было просто выполнять… Что Ербол и делал со всей добросовестностью…
Нет, к прокурорам нельзя.
— Ты в своём уме, пацан? — Ербол, не сдаваясь раньше времени, поднял голову, но тут же получил локтем сверху в лоб. Чувствительно получил.
— Это ты ещё пацан… А тебе сейчас задаёт серьёзный вопрос серьёзный человек. — Прозвучало сверху в ответ. — И ответить в твоих интересах. Потому что…
Парень попался крепкий. Приняв на корпус, продолжил говорить. Выгадывая время и выдавая себя с головой: коммерсанты так себя не ведут.
У меня ещё были какие-то сомнения, а туда ли я попал (ну никак не вязалась обнаруженная мною лично вольница со строгими порядками. Которые должны бы, как минимум в теории, в таком месте быть. Видимо, значение бардака в местной культуре всё же никак не преувеличено…).
Но несколько совпавших деталей, плюс ответы на мои вопросы (которые собеседник дал мысленно, не зная об этом) все неясности сняли: всё именно так, как и виделось до этого.
Глава 32
Ербол лихорадочно перебирал варианты. С одной стороны, парень невелик в габаритах, явно моложе возрастом и безоружен. Прийти так, сюда — на первый взгляд, авантюра. Особенно с учётом того, что сам Ербол — никак не айтишник (хоть и те тоже бывают разными).
С другой стороны, момент парнем выбран безошибочно. Обстановкой, судя по результату, он тоже владеет… И о самом Ерболе знает не так уж мало. Это чтоб сказать мягко.
Значит, не всё было так просто, как кажется на первый взгляд.
В-третьих, личное оружие лежит в сейфе. Который, с одной стороны, недалеко — вон, у стены. С другой стороны, про «ошибку стрелка» знают все. А в рукопашной, как ни парадоксально, парень явно на что-то рассчитывал. Ну не просто же так он себя ведёт именно подобным образом?! Может, спортсмен какой-то великий? Думай, голова, думай.
Рукопашная — крайний случай. Если ничего не придумается. Главное — определить задачи. Самая приоритетная — семья. Семья не должна пострадать. Это квартира и пенсия. Но чтоб это всё получилось, к прокурорам попадать нельзя: мало ли, какой там «арсенал», хоть и той же фармакологии. Тем более, пацан, кажется, о чём-то связанном с прокурорами знает не понаслышке.
Вторая задача: обезопасить "своих". Хм, а вот тут интересно: свои — это кто? Новое начальство? Отдававшее такие приказы, что сейчас на своей земле, боевой сержант, добросовестный и аккуратный, искренне прикидывает, как лучше не попасть к прокурорам?.. Со всеми вытекающими. В отряде такого не было… Там, как говорится, «Родины не боялись».
Или свои — это тот самый абстрактный "народ"? О котором все много говорят, но который выступает исключительно в роли терпилы. Говоря полицейским языком.