По инерции, по зданию аэропорта шатаюсь ещё полтора часа: проводив всех наших до погранконтроля, дожидаюсь пришедшего на ватсап сообщения от Лены: вид аэропорта со стороны взлётной полосы, из окна движущегося самолёта. Файл в формате видео, а сам самолёт ЭЙР АРАБИИ лично я вижу в панорамное окно аэропорта: он доехал до конца рулёжки (или как это тут называется) и выкатывается на взлёт.

ЭЙР АРАБИЯ летает только в Шарджу, но в сегодняшнем утреннем состоянии на такие детали никто внимания не обратил. А мне важно было убедиться, что единственный потенциальный инструмент давления на меня вне доступности. Для любых желающих, по крайней мере, этого государства.

Ещё на этапе «двухнедельной» медкомиссии, растянувшейся почти на три недели, у Ербола появились первые соображения в новом направлении: можно было только догадываться, какие задачи предстояло решать. Комиссия, кстати, была как на космонавта: если «не шёл» какой-то анализ (например, СОЭ и что-то ещё, в крови и моче, обсуждалось в кабинете у терапевта), то назначались более углублённые исследования; сам анализ пересдавался, по нескольку раз; и так до тех пор, пока результат не оказывался в рамках нормы.

Ербол однажды, по неведению, попытался сдержанно повозмущаться и «надавить», но пятидесятилетняя женщина-терапевт безэмоционально посмотрела на него поверх очков:

— Ты в тюрьму или на улицу, в арык, безработным хочешь?

— Нет, — чуть отпрянул назад от её напора Ербол. — А к чему такой драматизм?!

— Если любой врач у тебя что-то не обнаружит, то… В общем, и мы тоже не хотим, — отрезала терапевт. — Мочу пересдать. Бухал накануне?

— Ну, не то, чтоб очень… — замялся Ербол.

— Почему в анкете употребление алкоголя отрицаешь? — женщина продолжала сверлить Ербола взглядом, далёким от симпатий. — Если ты не пьёшь вообще, сказавшись мусульманином, а у тебя в моче находят такое…

— Это плохо? — неожиданно вспотел Ербол, далёкий до сего дня от медицины. — Это опасно?

— Опасно врать врачам, — сварливо ответила женщина. — На пересдачу! Завтра, с семи до восьми. Кровь тоже. Так что, пьёшь-таки?

— Изредка, только по поводу, — признался Ербол.

— Почему сразу не сказал? Есть же «нерегулярно» и «крайне редко» в таблице, — забормотала доктор, что-то чёркая ручкой в медкарте Ербола. — О-о-о, у-у-у, ещё и с ацетоном… так ты вдобавок диабетик, что ли?!

— Спаси Аллах! — встрепенулся Ербол. — И близко ничего такого нет! Я же в армии, смотрите сами в каком отряде! Что ещё надо пересдать?!

— У меня тут не видно, где ты и кто. Обычный комиссионный… Голодал? — Она вновь подняла глаза на Ербола. — Не жрал сколько перед анализом?

— Да пару дней, может, три, — подобрался Ербол, поскольку диета перед сабантуем была вынужденной.

И проходила исключительно из-за пертурбаций в отряде и в связи с открывающимися перспективами. А пить пришлось натощак.

— Похоже на правду, — хмуро кивнула доктор. — Так, а что у нас с воспалениями? Что у тебя хроническое?

Ербол не хотел признаваться в некоторых деликатных моментах своего прошлого, но, незаметно, за какие-то пятнадцать минут, поймал себя на том, что местная врачиха теперь знает о нём больше, чем все остальные, вместе взятые. Включая жену. В части медицины и некоторых диагнозов, по крайней мере…

— Не менжуйся. Дело житейское, — спокойно объясняла она ему через эти самые пятнадцать минут. — Компрометирующим обстоятельством при приёме к нам не является. В отличие от воспалений! Сходи к урологу. У нас. Вот направление от меня…

— А это разве не другой врач? — застенчиво переспросил Ербол.

— Он и есть другой, но в иной поликлинике, и по другим дням. По тебе, компетентен. Так… у стоматолога почему до сих пор не был?

— Шутите? — изумился Ербол. — Это так важно?

— Шутишь? — ответила терапевт. — Ты же проходил комиссию раньше! Пусть и не у нас… Стоматолог как и все, тоже списать может. В рамках своей компетенции.

— А за что стоматолог списывает? — повторно вспотел Ербол, стоматологов с детства опасающийся

— Пародонтоз. Не переживай, — женщина снова уткнулась в карту. — Если дырки, то санируют. Ну, пролечат.

Самым приятным во всей эпопее с переводом стала «вторая», неожиданная где-то, зарплата, полученная параллельно на отдельный именной счёт: новое начальство объяснило, что в армии Ербол остаётся без изменений. Но, поскольку всё должно быть достоверно, армейские доходы не отменяются. По крайней мере, ближайшее время. И от младлеевских поступлений по новому месту службы они тоже никак не зависят.