Только делать будем это не сегодня. А всё потому, что этой ночью я твёрдо решил расслабиться и попробовать выбить из своей головы рыжую занозу.

Как там говорят — клин клином вышибают? Вот и я так сделаю.

Решительно направился к бару, где заприметил рыжую макушку. Пока шёл мысленно представлял Агату.

Но конечно же это оказалась не она! Ведьмочка сейчас, уверен, спит и видит десятый сон. На розовой постели с белоснежными розами…

Далее моё воображение снова разыгралось и желание садануло так, что едва сдержался чтобы не скривиться.

Не долго думая подсел к крашеной красотке и завёл обычный в таком случае разговор. Девица быстро поплыла. Даже пускать в ход спиртное не понадобилось.

Сам решил тоже не пить. Ночевать я собирался дома. В смысле у Григорьевых. И добираться сам.

Поэтому быстро затащил девицу в випку, которая в любое время была для меня свободна.

Девчёнка оказалась хоть и юной совсем, но такой опытной в постели, что даже немного противно стало. Но моя задача была на сегодня не невинность искать, а выбить из своей головы всю дурь.

Только выбивал я её, похоже, из этой ненасытной девицы, которой всё было мало. А мне…мне было как-то мимо. Удовольствия никакого этот перепихон не доставил. Поэтому бросил перед ней деньги, оделся и вышел.

— Ты решил сменить репертуар? — налетели на меня парни.

Они, как оказалось, видели, с кем и куда я ушёл.

— Рыжие же не в твоём вкусе?

— Это уже не важно. Я уезжаю.

Парни на такой мой ответ прифигели окончательно, но спрашивать ничего не стали. Они остались веселиться.

А я уже прыгнул в тачку, завёл и даванул по газам.

Кого я сейчас пытался обмануть? Самого себя? Или своего волка? Ничего ведь не выйдет. Я не успокоюсь, пока не получу в свои объятья Агату. Только вот как это сделать?

В мыслях об этом сам не заметил, как заехал во двор родителей. Очнулся лишь тогда, когда заметил родной дом, в котором ни в одном окне не горел свет.

Ну да — они-то все спят. На часах четыре ночи. Один я маюсь как бездомный под окнами собственного дома.

Злость и обида мигом захватили мой мозг. Не успел опомниться, как уже принял свой звериный облик.

Идиот! В чём к дяде потом поеду? От одежды остались клочки.

Но это были мои последние разумные мысли. После того, как я увидел её.

Агата вышла на балкон и застыла, глядя на Луну.

Нет, я был не прав, когда представлял, что она спит в пижамке с мишками.

Она мало того что не спала, так ещё на ней была такая короткая сорочка с почти прозрачной тканью, что я чуть не выдал себя. Из последних сил заставил сам себя заткнуться и не взвыть. И ещё почти силой приказал лапам продолжать оставаться прижатыми к газонной травке.

Но вот отвести глаза от сладкой малышки было выше моих сил. И вдыхать её сладкий аромат тоже.

Агата ещё немного так постояла, глядя то на Луну, то на звёзды. А потом вздохнула тяжело и вернулась в комнату. Двери на балкон при этом оставила открытыми.

Я продолжал сидеть, как прикованный. И прислушиваться к дыханию девушки. Сначала она долго ворочалась с боку на бок. Но потом её дыхание выровнялось. Она заснула!

Сам не помню, как оказался на её балконе. Ещё миг — я в её комнате. Волк ступал неслышно. А девушка между тем спала. Наивно и безмятежно, раскинув свои ручки и ножки в разные стороны. Жарко. Лето в самом разгаре.

Мне тоже стало жарко. Особенно после того, как она повернулась во сне на спину и застонала. А потом… потом стала извиваться всем телом и стонать во весь голос. Сначала я не мог ничего понять и напрягся. Что это? Ей сняться кошмары?

Но нет, на кошмары это было совсем не похоже. Последние сомнения отпали, когда она стала содрогаться в оргазме и на выдохе произнесла моё имя.

Едва не слетел с катушек, поняв, что ей снится. Бл..! да нам с ней ко всему прочему ещё и сны одинаковые снятся?!

Агата затихла, но ненадолго. Очень скоро всё началось по-новой. Стоны, мольбы, шёпот…

И я не выдержал. Кинулся к зовущей меня девушке. Сначала в животном облике. Коснулся носом её лица. Губы так и манили завладеть ими, но нельзя. Вдруг проснётся?

Стал жадно исследовать её тело. Нежная и такая невинная! Осторожно провёл рукой по бедру девушки, забыв, что вместо руки — лапа с когтями. Естественно — остался кровавый след.

Выругался сам на себя.

— Филипп! Ещё! — раздалось совсем отчётливое из её сладкого ротика.