— Знаешь, что сделает Кумник, когда приведет сюда людей? — Слон придвинул к себе одну из лежащих на столе карт. На ней была изображена местность вокруг базы, с обозначением всех значительных укрытий и мест нахождения дозоров, — Он расположит людей здесь, здесь и вот здесь.

Лидер муров уверенно указал на полтора десятка точек.

— Я даже минировать эти места не буду, чтобы дать им начать штурм. Вот отсюда и отсюда они выведут бронетехнику. Не думаю, что больше десятка БТР. Я завтра сниму дозоры здесь и здесь, а вот эти дорожки уже заминированы по самую маковку. При начале штурма все дозоры будут эвакуированы, а большая часть людей уйдет в подвалы. И когда нападающие дойдут вот до этой черты — мы выпустим из загона зараженных. Не могу дождаться этого момента. Самому интересно, что там начнется.

Слон злорадно улыбнулся, а потом, став спокойным и задумчивым, долго смотрел на стоящую на столе фотографию. Во время всего монолога он часто мимолетно отвлекался на нее, словно изображение любимой притягивало как магнит, и не хотело отпускать. И только сейчас лидер муров позволил себе долгий спокойный сосредоточенный взгляд на свою нимфу.

С трудом оторвавшись, он в упор посмотрел на пленника.

— В этой игре тебе будет уготована особая роль. Кумник использовал тебя в своей игре как пешку. А я использую как зрителя. Ты здесь — самая ничтожная и бессмысленная фигура, которую бросили в пламя и которая на пороге смерти увидит, как будет низвегнут ее король. Это будет красиво, обещаю. Ты будешь сидеть здесь и смотреть, как я убью Скалу, Кумника и, за ними, — Дару. И погибнешь сам. Но только тогда, когда жить будет больше незачем.

Слон махнул рукой, пленника подняли со стула и потащили в подвал.

«С любви все началось, любовью все и закончится» — Тарч понял, о чем говорил лидер муров, когда увидел в комнате, где его заперли, Дару. Ерша содержали где-то отдельно, в другой части здания. Девушка предположила, что всех пленников планировали держать обособленно, но для всех камер не хватило. Тарч был уверен, что дело вовсе не в нехватке подвалов.

Почти сутки им придется провести вдвоем, связанными, без особой надежды на спасение — не самый приятный способ провести время с девушкой, к которой испытываешь больше, чем просто симпатию. Тарч не мог избавиться от ощущения непреодолимой обреченности. Он не знал, о чем говорить, о чем спрашивать, что рассказывать. Над любой темой для разговора, как дамоклов меч, тут же повисало осознание — жить осталось едва ли больше суток.

Дара чувствовала состояние Тарча и старалась направить разговор в практичное русло. Задав несколько вопросов об озвученных планах Кумника на ближайшие сутки, девушка удовлетворенно улыбнулась и облегченно откинулась на стену.

— Если командир обратился к Косому и Падшему, значит, за нами точно придут.

Группировки Падшего и Косого уже несколько лет конкурировали в Орлином буквально за все: за контроль над кластерами, за конкретными магазинами и складами, за направления для рейдов, за новичков с полезными дарами и даже за красивых женщин для своих небольших борделей. Дара, быстро обнаружив в себе дар ментата, необходимости заниматься любовью за деньги избежала, но вместо сутенеров на нее нацелились сами главы группировок.

В чувства ни одного из них Дара не верила ни на грамм и на ухаживания не отвечала, но это только распалило рейдеров, превратило процесс завоевания сердца в настоящее соревнование. В поселке начали делать ставки, кто из глав группировок первым добьется благосклонности девушки, а о безуспешных подкатах ходили анекдоты и легенды.

Действовали Косой и Падший по-разному. Первый любил красивые жесты, пытался дарить украшения, редкие сладости и цветы, второй старался заманить девушку под свое командование, поставить в зависимость от себя и таким образом приручить. Если бы кто-то из них по-настоящему влюбился, то подобные развлечения вполне могли бы перерасти в опасный конфликт, но завзятые холостяки только искренне развлекались, старательно следя за тем, чтобы неудачи в ухаживаниях и легкомысленные пересуды жителей Орлиного не били ни по их имиджу, ни по достоинству девушки.

Наверное, эта история быстро потеряла бы актуальность, но эмоции глав группировок подогревал еще и тот факт, что оба они доверяли Даре, как ментату, целиком и полностью. И она за последние месяцы участвовала в решении целого ряда конфликтных вопросов, позволяя сохранять между группировками хрупкий вооруженный авторитет.

— Вот только штурмовать базу они не решаться, — с легким сожалением продолжила Дара, — Как бы им не хотелось уничтожить форпост Слона. Иначе бы Кумник тебя сюда не забросил. Так что он говорил про дар?

Тарч в очередной раз рассказал о своем разговоре с Овчаром, а также о том, что командир даже не подумал обращать внимание на выводы знахаря. Общий план Кумника был ясен и оставался только один громадный пробел. Тарч не только не мог с уверенностью сказать, есть ли у него дар, но даже если представить, что умение есть, понятия не имел, как им пользоваться.

Все оставшееся время Дара рассказывала Тарчу все, что знала о дарах, и о том, как знахари их распознают и помогают освоить. Информации по этому поводу было мало. Все, так или иначе, сводилось к тому, что для «запуска» умения нужно максимально сконцентрироваться, активировать дар и «привязать» активацию с быстрому незаметному движению — шевелению ушами, щелчку пальцев, сжатой ладони. Постепенно необходимость в концентрации отпадала, и дар запускался по движению. А с развитием, для активации иммунному достаточно было просто захотеть.

По большому счету, освоить умение можно было и без знахаря. Да что уж там, в большинстве случаев иммунные были вынуждены разбираться с дарами самостоятельно, из-за высокой стоимости услуг целителей или их банального отсутствия. Проблема была в другом. Первое проявление дара происходит спонтанно, вне воли человека. И осваивая умение, иммунный уже точно знает, какого эффекта хочет добиться, чего ждать при активации. Тарч же понятия не имел, что ожидать. Да и в дар свой верил слабо. Он пробовал раз за разом, разыскивал в себе и окружающем мире что-то необычное, прислушивался ко всем органам чувств, но так и не сумел добиться результата.