Цыган сплюнул, повернулся так, чтобы спина не касалась холодной стенки норы, и поправил накренившийся рюкзак. В предстоящей катастрофе он не собирался становиться ни спасителем, ни жертвой, ни героем. Со своей ролью рейдер определился давно и не собирался отступать от нее ни на шаг.

Субботнее утро встретило Максима ломотой в висках и нежеланием вставать с кровати. Запланированный еще неделю назад отъезд жены с дочкой на выходные в деревню к теще позволил наполнить вчерашний вечер простыми холостяцкими радостями — пивом, парой скачанных с торрентов боевиков и несколькими часами игры в уже забытые компьютерные стратегии. Активные возлияния привели к ожидаемым последствиям: сухости во рту, головной боли и вялости. Повалявшись несколько минут, Максим понял, что в сон уже не провалится. Он встал, натянул носки и побрел на кухню согреваться горячим чаем и будить аппетит. После хорошего завтрака похмелье обязательно ослабнет, а то и вовсе уйдет, избавив от головной боли и оставив после себя только усталость и внутреннюю опустошенность.

На кухне стоял кисловатый запах вчерашнего пива, а сквозь шторы пробивался мрачный серый свет пасмурного неба — ночью шел моросящий дождь, сменившийся ближе к рассвету странным зеленоватым туманом. Туман был настолько плотным, что Максим тогда невольно представил, как автомобили на дорогах включают аварийные сигналы и жмутся к обочинам — переждать опасное для быстрой езды время. Максим подошел к раковине, щелкнул переключатель на стоящем рядом чайнике и повернул ручку крана — умыться. Кран отреагировал на включение неожиданно — выплюнул немного грязной воды, издал всасывающий звук и, слегка вздрогнув, замолчал.

— Самое время, — вслух сказал Максим и невольно оглянулся на чайник, который уже должен был заворчать, предрекая близкое кипение, но стоял тихо, не подавая никаких признаков работы.

— И что это? Ни электричества, ни воды? — буркнул мужчина, и нажал на выключатель света. Лампочка не зажглась.

— Да что? — негромко выругавшись, Максим поднес спичку к газовой плите — реакции не последовало. Уже не надеясь на хороший исход и внутренне подготавливая себя к самым худшим новостям, Максим взял в руки смартфон и некоторое время смотрел на иконку отсутствия связи.

Проблем не хотелось. Не хотелось совсем. Уж слишком ждал он эти выходные. Рассчитывал посвятить только себе: долгожданному безделью и собственным планам. Сходить в соседнюю пиццерию и пожрать фастфуда. К вечеру нажарить мяса с луком, съесть его, запивая горькой настойкой, разобрать балкон, где лежали в основном его личные вещи: велосипед, снаряжение для рыбалки, зимняя резина в пакетах, разбросанные во время последнего ремонта инструменты и много что еще, необходимое любому мужчине, но без должного внимания захламляющее все вокруг. Прожить пару дней в тишине, спокойствии, с необходимостью заниматься только теми делами, которыми хочешь заниматься сам — для любого мужчины в браке бесценно.

Но чем дольше Максим думал о сложившейся ситуации, тем меньше он сожалел о своих планах на выходные. Их загораживали более серьезные и насущные проблемы. "Что это? Природный катаклизм? Война? Что я проспал? Революция?" — тревожные мысли одна за другой проворачивались в не перестающей болеть голове. "Надо брать себя в руки. Составить план действий. Прикинуть запас воды. Как-то узнать, что происходит. Узнать, работают ли магазины и купить все, что получится. И сразу в машину — ехать за семьей. Или к семье в деревню — в зависимости от результатов. Полный бак заправить, если заправки работают" — сам с собой обсудил Максим и отправил в себя полстакана сладкого чая, стоявшего на столе еще с ночи, вместе с таблеткой болеутоляющего, привычного спутника похмелья.

Проглотил таблетку и подошел к окну, оценить обстановку. Двор стоял пустой и такой же серый, как небо. Ранняя осень еще не оголила деревья, но уже обесцветила их, лишив природу летних красок, а до великолепия золотого бабьего лета было еще слишком далеко. Судя по небу, сейчас около часа дня. "Раз уже обед, то дело плохо. Магазины уже закрылись. Без света они не работают", — прикинул Максим.

— А где все люди то?

Во дворе не было ни души. Не сидели на лавочке под молодым высаженным во время общедомового субботника тополем любители утренних возлияний, продавшие зеленому змию душу за легкое беззаботное существование. У подъезда не обсуждали проходящую молодежь не по погоде одетые в теплые куртки и пальто старушки. Не толкали коляски, пробираясь через бордюры и лужи, молодые мамочки. Не проходили через двор спешащие куда-то по своим делам прохожие. Двор практически никогда не был пустым. Сейчас же — никого.

— Я что, проспал эвакуацию? Да, вряд ли. Это проходило бы шумно и громко, да и стучались бы в каждую квартиру.

И тут Максим понял, что тревожило больше всего, наряду с безлюдностью улицы — автомобили. Ими были заставлены все парковки. Обычное дело для субботнего утра, но совершенно непонятное для обеденного времени. Если все жители вдруг куда-то решили уехать, то почему не на своих машинах? Это же самое очевидное при опасности. Схватил ключи, документы, деньги, запрыгнул в автомобиль и, с ходу набрав скорость, вырывался из каменных джунглей.

Надо валить в деревню. Возможно, коммунальный коллапс — это ненадолго. Но исчезнувшие разом вода, газ, свет и мобильная связь упорно намекали на обратное. Да и отсутствие людей на улицах напрягало не меньше — надо было срочно выбираться за пределы квартиры и пытаться понять, что он проспал из-за вчерашней, кажущейся теперь такой несвоевременной, пьянки.

За окном раздался душераздирающий женский крик. Он привел Максима в ступор и спровоцировал резкий выброс адреналина. Сердце застучало. Волосы на теле встали дыбом. Женщина кричала где-то тут, во дворе, и скорее всего — совсем рядом с домом. И не так, как кричат, убегая от перепившего мужа или подбегая к упавшему с качели ребенку — а от смертельного ужаса, отчаянного понимания, что кричать бесполезно, но не кричать — не получается. Звук ее голоса леденил кровь и парализовал мышцы. От него хотелось спрятаться, забиться в дальний угол, зажать уши и долго их не отпускать, пока опасность не пролетит мимо.