Дион с облегчением улыбнулся, ликуя, что книги по высшей магии мне получить так и не удалось, и пошагал к выходу. Я поплелась за ним. Только Элиасс Прекрасный замер на секунду.

— Постойте!

Мы остановились, а эльф тут же проворно нырнул под стойку. Зашуршал листами, загрохотал талмудами.

— Раз вам не удалось прочесть «Легенды Семи Морей» тогда, — вынул он, что называется из-под полы, пару экземпляров в кожаном переплете. Вид у книг был довольно опрятный, чистенький. — Прочтите сейчас!

— Спасибо, — ухватила я книжку. Дион тоже потянулся к своему экземпляру. — Прочтем и обязательно вернем.

Мужчина замахал руками.

— Что вы! Не нужно возвращать, это подарок.

Подобного услышать я никак не ожидала. Даже слегка растерялась.

— Спасибо, — снова повторила я. — Что ж, тогда и автограф свой оставьте!

Лицо эльфа, как и лицо Диона впрочем, приобрело недоуменное выражение. Пришлось пояснить.

— Если вы распишетесь, книга приобретет еще большую ценность, ведь я и мои потомки, — решила схитрить я, — будем знать, что ее коснулась рука величайшего автора.

Эльфийский писарь легким движением откинул свои золотистые локоны за спину и словно бы разомлел. Похоже, слабость Элиасса была именно в восприимчивости к лести. Он удовлетворенно кивнул и схватил писчую палочку.

— Раз уж вы знаете мое имя, — не без тщеславия в голосе произнес он, выводя закорючки на первой странице. — Мне тоже хотелось бы познакомиться с вами.

Кажется, он совсем не желал нас отпускать и как-то уж больно странно поглядывал на Диона. И эти взгляды заставляли нимфу ежиться.

— Я Лиза, а это Дион, — повела я головой.

— Удивлен видеть в нашей академии представителя столь уважаемого мной народа, — после короткой паузы выдал эльф, учтиво склонив голову перед нимфой. — Это большая честь для меня.

— Благодарю, — отозвался Дион. — Но, к сожалению, я ваших книг не читал.

— И не мудрено, мой друг! — всплеснул руками Элиасс. — Лесные нимфы живут столь уединенно! А мне, как исследователю, архиважно было бы записать историю и вашего народа…

Я переминулась с ноги на ногу: «Вот он шанс!»

— Да, наверное, вы правы, — согласилась я. — Это очень важно. История рождается жизнью, а жизнь так хрупка и скоротечна.

— Верно, верно, — закивал эльф, как болванчик.

— Историю можно передавать и из уст в уста, — хмурясь и просто расстреливая меня взглядом, вставил Дион.

Он уже догадался, к чему клоню я, и уж тем более к чему клонит Элиасс. И восторга у нимфы это явно не вызывало.

— Но все же без искажений исторически важные факты может сохранить только перо и бумага! — взволнованно воскликнул эльф. — Разве вы, смертные, имеете право решать, чему истлеть, а чему жить вечно?

«Он сказал «вы»? — недоуменно поглядела я на эльфа. — А сколько этому писарю вообще лет?! Он так молод и свеж… Но это же просто невозможно! Жить вечно могут лишь Воины Ночи. И то, при условии, что исправно заправляются свежей кровью».

Сам же Элиасс в порыве страсти даже и внимания не обратил на такой пустяк. Он продолжал с жаром увещевать нимфу.

— Дион, позвольте побеседовать с вами! Мы должны вывести ваш народ из безызвестности!

— Не думаю, что это хорошая идея, — кисло выдавил из себя лесной.

— Нет. Идея-то неплохая, — вздохнула я. — Но нам уже пора идти, Элиасс. Всего доброго!

Глазки эльфа забегали из стороны в сторону. Он замялся, запыхтел и еще больше стал похож на нашкодившего юнца.

— Вы же, кажется, хотели узнать об раскрытии магического потенциала, Лиза.

Я остановилась. Едва сдерживая победную улыбку, развернулась к мужчине.

— Хотела, но правила… Я не из тех, кто их нарушает!

Дион недоверчиво хмыкнул, но я продолжала невинными глазами глядеть на Элиасса Прекрасного.

— А мы и не нарушим их, — пожал плечами эльф. — В уставе сказано, что я не имею права выдавать некоторые книги студентам без разрешения преподавателя. Но я их вам и не выдам. Идемте, — двинулся писарь вглубь библиотеки.

Я рванула за ним, но Дион ухватил меня под руку.

— Лиза! Что ты творишь? Это может плохо закончиться!

— Я только посмотрю пару книг…

Но парень не дал мне договорить.

— Не нравится мне этот Элиасс, — поглядел он в сторону замершего поодаль писаря. — Я его не знаю, и доверять ему не могу. Мне кажется, он попросту хочет выжать из меня все соки, ведь для него история важнее всего. Важнее жизней.