Долина расчерченная аккуратными лоскутками обработанных полей. Ровные ряды деревьев по границам участков, серебрящаяся, вся в пенных бурунах речка, замысловато петляла, образуя заводи и мысы. Здесь, в долине Ужица — едва больше ручья — можно переступая по камням перейти ее не замочив сапог, а вот ниже, на востоке, она становится полноводным потоком, через добрые три сотни миль впадая в океан.

Городок вдалеке уже жил своей жизнью, над трубами поднимался дымок, хозяйки разжигали печи, готовя завтрак своим семьям. По улице медленно шли почти неразличимые вдали коровы, ведомые на пастбище пастухом. Все это до боли напомнило Адаму родное Пятиградье. Родовой замок Борутов, в котором прошло его детство и юность располагался в такой же живописной и мирной долине.

От пользования рукомойником Борут хотел отказаться, но коснувшись подбородка, убедился, что щетина уже заметно отросла. Пришлось доставать бритву и крошечное круглое зеркальце, мылить и привычно скоблить лицо. Времени это занимало не много — весть секрет в том, чтобы не забывать и не позволять бороде слишком отрастать. Вот тогда трудов по ее снятию становилось не в пример больше.

Закончив с бритьем, Адам в одних штанах и сапогах, прихватив лишь перевязь с шашкой вышел из комнаты, и оказался в широком сумрачном коридоре. Постучав в соседние двери, за которыми мирно спали его товарищи он, не дожидаясь их, прошел вниз. На дворе было еще прохладно, длинная тень от крепостной стены, накрывала плац. Князь бодро прошагал к кринице — глубокому колодцу в самой середине двора. Перевязь удобно разместилась на рукояти колодезного ворота. Вытянув ведро ледяной воды, он, склонившись, умылся, а затем просто опрокинул все ведро себе на спину.

Довольно оскалившись и ухнув, Адам встряхнулся и, обтерев руки о полотенце, выхватил шашку, начав неторопливый и плавный танец с оружием. На дворе появились остальные русины, повторив всю процедуру следом за своим командиром. И вот несколько минут спустя пятеро воинов разминаясь со свистом рассекали воздух шашками. В какой-то миг недавно одиночный танец перерос в круговой, и раздался лязг и звон оружия без суеты направляемого руками князя и его дружинников.

Шашки мелькали с все учащающейся скоростью и вот Адам ворвавшись в образованный четверкой круг принялся отражать летящие со всех сторон удары смертельно острой стали. Бешенная круговерть стремительно закручивалась, наращивая темп. Вот Адама сменил Микола, потом в круг заскочил Скворуш. Хортичи получили свою долю атак последними. Так же внезапно как и начался, учебный бой завершился. Бойцы подошли к раздобытым хозяйственным Орликом лозинам, воткнутым меж камней двора и принялись лихо сечь их снимая по вершку с каждым нанесенным ударом.

Когда от лоз остались лишь короткие обрубки, русины вложив оружие в ножны, отправились одеваться. Их упражнения привлекли широкое внимание обитателей замка. Борислав ставший свидетелем боя, сразу после ухода воинов подхватил одну из лоз и принялся упоенно-самозабвенно размахивать палкой и кружиться.

Анну разбудил луч солнца и она блаженно потянулась на мягкой постели, но тут же встрепенулась, воспоминания вчерашнего дня сразу заставили забыть про чудесные сны.

— Лизи! — Окликнула она горничную, поспешно покидая уютное ложе.

— Я здесь. — Девушка появилась сразу, видно было, что проснулась она давно, на щеках появился румянец, глаза весело блестели. — Примите ванну? Я попросила наполнить и она уже ждет вас.

Ее слова обрадовали баронессу, но она тут же нахмурилась:

— А сколько уже времени? Почему ты меня раньше не разбудила?

— Так еще рано, никто не поднимался, кроме князя и его воинов. Можете в окно выглянуть — они там на мечах рубятся. До завтрака еще больше часа.

— Как рубятся? — Ахнула Анна, бросаясь к окну.

— Так это ж учеба, а не взаправду. Помните, как батюшка ваш, генерал фон Месинг, с солдатами упражнялся?

Анна засмотрелась в окно. Тренировка ей понравилась. Красиво смотрелись обнаженные по пояс воины князя. Их слаженные движения напоминали танец. Ей даже трудно было выбрать — кто ей больше нравится — сам князь — или красавчик Скворуш. Оба, разгоряченные схваткой, смотрелись великолепно.

— Не стоит так стоять, — запротестовала Лизи, — а вдруг вас увидят?

— Не указывай мне! — Анна недовольно передернула плечами, но от окна отошла.

Принимая ванну, она постоянно что-то требовала от Лизи, то принести полотенца, то вторую лампу, то проверить еще раз платье — нервничала перед утренней встречей с графом. Как она ему покажется теперь? Хотелось произвести незабываемое впечатление. Скворуш ее тоже сильно волновал, его горячность не оставила ее равнодушной, но увлекать его еще больше не стоило — красавчик офицер, хоть и был пленен, но дразнить его опасно. Да и нельзя ей давать волю чувствам, надо думать о будущем, а Скворуш беден, как она поняла, и потому увлечение это крайне нежелательно. Граф-то никуда не денется, с этим она справится, должна. Молод он и гонора много. Мальчишка! Нет, не совсем. Умен молодой Людвиг, несмотря на молодость. Ревность к Скворушу будет не лишней, но как при этом самой не запутаться… А еще есть князь. Но об этом лучше не думать.

Нарядившись в зеленое платье, которое так хорошо подходило к ее глазам, она потребовала от Лизи несколько раз переделывать высокую прическу. А потом еще долго крутилась перед зеркалом, придирчиво рассматривая себя со всех сторон и мучая запыхавшуюся девушку вопросами. Стоит ли надеть это ожерелье? Не надо ли поуже затянуть талию? Как она смотрится сбоку?

Лизи без устали заверяла ее, что смотрится баронесса восхитительно, но только напоминание о том, что завтрак уже вот-вот начнется, оторвало Анну от любования своей красотой.