— Сиятельные гости? — спросила Марица.

— Ох, любопытная ты становишься, Марица. Того и глядишь, сплетничать начнешь. Пойдем-ко внутрь, ведь не завтракала наверняка. Отощала совсем, куда это годится. Я тебя пирожком свежим угощу, как ты любишь — с вишневой начинкой. Там и расскажу, что знаю, вижу — интересно.

Марица охотно согласилась, потому что дел на утро у нее других пока не было, а отказаться от пирожков Марфы никто бы не смог, даже в горных селах о них слава шла, не то что в самом Гребенске. Три миловидных помощницы с заказами не справлялись, если праздник какой случался.

Девушка помогла Марфе донести привезенные на тележке сыры, свежее молоко и большую баклажку сметаны. Кухня таверны сияла чистотой. Румяные пирожки выстроились ровными рядами, ожидая первых посетителей. Одна из помощниц как раз доставала из печи новую партию, другая варила кашу в огромном котле, третья здоровенным тесаком ловко резала окорок на широком столе. Марица пристроилась за уютным столиком в углу кухни, где лежали бумаги хозяйственной Марфы. Аккуратным почерком внесены были ровные рядочки цифр. Любила хозяйка во всем порядок — вот и записи вела сама, никому это важное дело не доверяла.

Марфа одной рукой убрала в сторону бумаги, другой поставила перед гостьей блюдо с горячими пирогами. Две чашки с душистым чаем тут же появились рядом и хозяйка устроилась напротив, с теплотой разглядывая девушку.

— И в кого ты такая умница и красавица уродилась, — сказала она, — ничего ведь о себе не рассказываешь. Ну да это и к лучшему. В женщине должна быть тайна. Так о чем мы? Ты пирожок-то ртом ешь, нечего глазами смотреть. Я тебе компанию составлю, сама еще не завтракала. Других забот много. Мужика то нет, все самой надо.

— А как же Митюша?

— Да разве это мужик? Мальчишка! Кожа да кости, того и глядишь — ветром сдует! Только и держу, что сын покойной сестры, царствие ей небесное! Да и то ладно, с бумагами управляется хорошо — вон видишь как у него все ровненько и красиво?

— А я думала, что это вы! — удивилась Марица.

— Раньше и правда я, да Митюха сам выучился понемногу, грамотей! Весь в отца пошел! И что в нем сестра углядела! Такой же задохлик был — все книги ученые читал. А пригодились они ему, когда с медведем повстречался? Лучше бы в наш род пошел — настоящие силачи, прадед в императорской страже службу нес!

Марица улыбнулась — видела, что хоть и сетует Марфа, а племянником гордится. Да и не так уж плох он был, как со слов хозяйки можно подумать — всего восемнадцать лет парню, а девчонки уже заглядываются. И расторопный — да попробуй у Марфы другим быть!

— Так вот, девица! О сиятельных гостях что я узнала. Граф молодой прибыл — герцога Шлоссенберга сынок. Бандиты на него напали — недалеко от перевала, те самые… Ведь я знала этого Кречера молодым совсем, пытался даже как-то за мной ухлестывать — смелый, лихой был парень. Кто же знал, что зверем таким станет… вот он и был атаманом этих разбойников. Перебили они всех воинов графа, да не простых — все офицеры! Только и от бандитов удача отвернулась. Напала на них дружина славных воинов, оказавшихся неподалеку, да всех порубили иродов. Да еще и пленных вызволили. Вроде бы даже священник среди них был. Они-то все и прибыли в замок вместе с графом.

— А что за дружина? — спросила Марица, — Откуда они?

— Этого не знаю, но главный у них — из знати, Митроха с ним и разговаривал, говорит, что князь, но откуда ему знать, брешет небось.

Одна из помощниц окликнула хозяйку, сказала:

— Марфа Андреевна! Первый посетитель в двери стучит, пустить или пусть обождет?

— Кто это, Алька? — Деловито осведомилась Марфа. — Шатун, небось, любит прийти пораньше, пока нет никого!

— Да, Марфа Андреевна! Он это. Пускать?

Марица поднялась из-за стола, стала прощаться:

— Пойду я, Марфа. И у вас дела и мне уже пора. За угощение — спасибо, лучшие пироги у вас!

— Ну иди, девонька. Да тетке привет передавай. Лучшие сыры-то у нее!

— Непременно передам.

Марица вышла из таверны через ту же заднюю дверь и, прихватив тележку, пошла обратно к дому тетки. Видела как у главных дверей Шатун ругается с Митюшей, порадовалась, что не до нее сейчас племяннику Марфы, а то вечно пристает с расспросами, в глаза заглядывает…

Солнце уже высоко поднялось, теплый ветерок едва колыхал ветви придорожных березок. Возле церковных ступеней дремал на солнце большой полосатый кот. Заливались пением птицы. Стая воробьев клевали крошки возле лавки пекаря, готовые в любую минуту сорваться с места. Здесь им всегда находилось, чем полакомиться. Собака мясника, уныло смотрела на прохожих большими влажными глазами, тяжело дыша, высунув язык. Девушка не спеша идя по главной улице Гребенска, раскланивалась с ранними прохожими, думала о приезде молодого графа.

Во дворе ее встретил малец Тимошка, радостно улыбаясь прокричал:

— Марица! Малинка теленочка родила! Пойдем смотреть. Тинка уже там!

— Пойдем, богатырь, — улыбнулась Марица, пристраивая тележку возле крыльца, — покажи мне это чудо. Как назвали то?

— Черныш. Он черненький весь. Пошли же скорей!

Адам проснулся привычно рано. Узкое окно-бойница забранное частой решеткой было распахнуто, впуская бодряще-прохладный горный воздух. Солнце заполнило комнату, играя на цветных стеклах, отражаясь от полированного камня стен и пола. Деревянная кровать, умывальник, массивные шкаф и сундук, небольшой столик на резных ножках. На стене у кровати висел большой ковер зеленовато-желтых тонов с цветочным узором. Борут поднявшись с кровати прошел к окну и бросил взгляд на раскинувшийся снаружи вид.