Все время пока Адам неспешно высказывал свои мысли Шлоссенберг, неотрывно смотрел на него, стараясь не пропустить ни одного слова. Несколько раз он порывался задать вопрос или еще как-то отреагировать, но всякий раз сам себя останавливал. Когда же Борут замолчал, граф немедля ответил.

— Князь, вы кладезь мудрости. Ваши слова — глубоко отложились в моей памяти, и обещаю вам, все сказанное будет претворено в жизнь.

— Не преувеличивайте, Людвиг, я просто дал несколько советов. И предложил небольшое участие, так что…

— Нет, ваши рекомендации очень важны для меня. Они высказаны в нужное время в нужном месте. Я опять ваш должник, князь.

— Давайте лучше выпьем, граф. День был не прост, но мы заканчиваем его поистине достойно — на мужском пиру, в окружении воинов.

— За вас, князь!

— За вас, Людвиг!

Спустя еще несколько бокалов и очередных здравиц, юному графу пришла в голову прекрасная мысль немедленно отдать новые распоряжения старшему командиру своей немногочисленной замковой стражи.

— Сержант! Штадель! — Не услышав ответа, Людвиг гневно обернулся, намереваясь устроить начальственный разнос, но Отто на месте не оказалось. — Где этот старый хрыч, черт возьми! Немедленно позвать его сюда!

— Ваша светлость, Штадель принял лишнего и его увели спать, — спокойным, ровным голосом оповестил своего господина вездесущий Витред.

— Но дело не терпит отлагательств, рраззбудиттте его! И сссюда!

— Возможно, я могу выполнить ваше поручение? — Вновь постарался найти мирное решение Витред.

— Дда, пожалуй, ты тоже сгодишшшься, слушай приказ, чтобы ззаввтра или уже сегодня? Все равно! Без промедления отыскали и наняли два десятка солдат. Заплатим потом. Поручаю это тебе, а этого кривоногого пьянчугу — бери себе в помощники, но спрррошшу с тебя! — граф строго погрозил камердинеру пальцем. — И вот еще, придумай, как можно денег раздобыть для этих солдат, не с налогов, иначе, ик, как-нибудь.

И граф крайне довольный собой и своими решительными приказами, потянулся за новым бокалом вина. Витреду лишь оставалось молча принять новые распоряжения своего господина.

Пиршественная зала замка впервые за долгое время ожила и наполнилась шумом, звуками громких мужских голосов, стуком посуды. Вокруг обоих столов бойко сновали три женщины в нарядных передниках, разносившие угощение и вино в высоких кувшинах. После отъезда герцога и его гвардии, в замке остались в основном старые ветераны, покалеченные в боях и давно заслужившие право на спокойную старость. Женщины, прислуживавшие на пиру, были их женами, которых они вызвали к себе вместе с детьми, когда поняли, что останутся в этом замке надолго, а быть может и навсегда.

Четверо дозорных сидели за нижним столом вместе с бывшими пленниками уничтоженной банды — Яковом-оружейником, возле которого пристроился сын его Борислав, молчаливым плотником Андреем, проповедником Кристофом и отцом Филаретом. Поначалу разговор не ладился, все занялись простым, но сытным и обильным угощением, отдавая должное каждому блюду, появляющемуся на столе. Ели молча и сосредоточенно, обгладывали кости, хрустели хрящиками, дозорные не отставали от оголодавших за дорогу гостей, видимо не слишком избалованные такими пирами.

Лишь когда голод был утолен и начались первые здравицы, едоки стали придирчивее выбирать лучшие куски, и присматриваться друг к другу.

Самым нарядным среди собравшихся был проповедник Кристоф, он еще до ужина успел переодеться во все новое и привести в порядок свою острую бородку и коротенькие усы. Он первым завел беседу, обратившись к сидящему рядом матерому воину, которого все называли Афоней.

— А скажи-ка, сын мой, неужто вы нас ожидали, раз встречаете таким роскошным ужином?

— Так почта же была, — откликнулся дозорный, наполняя себе полный кубок вина.

— Почта? — удивился Кристоф.

Остальные тоже посмотрели с интересом, и Афоня, чувствуя такое внимание, откинулся на лавке и, огладив длинные вислые усы, подтвердил:

— Ну да, почта — голубиная! Еще третьего дня получили послание от господина герцога! Ждали молодого графа с офицерами, а тут такая беда.

— И как такое приключилось? — Вмешался второй седоусый дозорный. — Что самую страшную банду в нашей округе смог победить отряд из пяти человек? Уж сколько на них жизней человеческих и слез людских, никто с ними справиться не мог. Видно повезло князю?