И этот не сдержался от замечания! Любят здесь сундуки.

— У вас бурная фантазия, молодой человек. Для мышей и прочей голодной нечисти разложим приманку. Отравленную. — Встала, захлопывая церу. — Если делать внизу выдвижные ящики под обувь, тогда захочется и боковые полочки, дверцы. А это уже шкаф получится.

— А размер вашей вешалки? — Руди поднялся, оглядываясь. Отец кряхтел в углу, обмываясь ледяной водой. Младшая сестрёнка стояла возле него с полотенцем, поглядывая на брата с госпожой, прислушиваясь.

— От пола столько, — показала расстояние между ладонями. — Высота… Моего роста. Вы должны понимать, что платью нельзя лежать на полу или подставке. Оно должно ви-и-сеть. От плеча до земли, плюс плечики и расстояние до пола.

— Значит, так, — он шагнул почти вплотную к ней. Протягивая руку над её головой и касаясь своей переносицы.

— Ну да, — отступила на шаг, задыхаясь от запаха мужского пота, силы и мощи, сквозившего в каждом движении сына кузнеца. Брр!

— А длина? Сколько одеяния висеть будет?

Хороший вопрос… Наташа раскинула руки, смеясь:

— И ещё чуть-чуть…

Рыжий осмелел:

— Нет, цельная из железа будет плохо. Да и не нужна. С деревом нужно связывать. Дешевле будет.

— На ваше усмотрение, господин кузнец, — усмехнулась, направляясь к выходу. — Мне важен результат и чтобы… не развалилась. — Посмеивалась, не таясь, глядя в его жёлтые кошачьи глаза, отражающие угасающие языки пламени в печи, представив, как рушится армуар под тяжестью платьев.

— Не развалится… — Руди смотрел вслед хозяйке. Вредная госпожа, языкатая, смешливая. Передёрнул зябко плечами. Дрожь метнулась вдоль позвоночника.

— Руди, идём вечерять, — сестрёнка свешивалась через перила с верхней площадки, заглядывая в распахнутые двери. — А это новая хозяйка? Да?.. Красивая… — Не дождавшись ответа, закатила глаза: — Что застыл? Минне расскажу, как ты её щупал… — Высунула язык, дразнясь.

— Кто щупал? — рванул вверх по лестнице. — Я-те расскажу!..

Испуганный визг ударился в захлопнувшуюся перед носом Рыжего дверь…

Вот и солнце село. Пора идти на обход. Его пфальцграфиня начинала с кухни. Вдыхала аромат свежевыпеченного хлеба, слушала шорохи затихающего замка.

Выходила во двор, проходя к закрытым первым воротам, прислушивалась к звукам, слабо доносящимся из деревни из-за высоких стен. Незлобивый протяжный лай собак. Котов на территории мало.

Эрмелинда… Отношения с сестрой оставались прежними. Не впускала малолетка её в свою жизнь. Однажды, зайдя в кухню, демонстративно задрала нос, видя, как Наташа в переднике стоит у разделочного стола со скалкой в руках, обучая кухарку очередному заморскому блюду. Да, отцу нравится её стряпня. Всем нравится. Но пфальцграфине не место среди кухонной прислуги.

Старшая сестра с долей снисхождения смотрела на младшую, будто знала нечто такое, чего не позволено знать больше никому.

Утренний туман мелкой моросью оседал на разгорячённом лице, тут же испаряясь. Накидка с капюшоном темнела, увлажняясь. Глаза возбуждённо блестели. В окружении трёх всадников пфальцграфиня следовала в направлении Штрассбурха.

Зелда, обрадованная присутствием хозяйки и неожиданной прогулкой, резво постукивала копытцами по накатанной лесной дороге, косясь на следовавшего рядом коня, постоянно норовящего приблизиться к ней, сдерживаемого седоком. Она раздувала ноздри, фыркая и махая головой, выражая своё небрежение красавцу-скакуну гнедой масти.

Наташа, периодически оглаживала мулицу по шее, успокаивая. Плетью практически не пользовалась, иногда чисто символически притрагиваясь к крупу Зелды, если нужно было ускорить её шаг.

Сбитая с придорожной травы роса и чётко обозначившиеся следы колёс, указывали, что здесь прошли тяжело гружёные подводы. Девушка знала, что на рынок собирались почти все мастера деревни со своими изделиями, выполненными по предварительному заказу и без оного.

Отец не отговаривал Вэлэри от поездки, сетуя на то, что сам пока не готов сопроводить её. Велел командующему обеспечить усиленную охрану и не спускать глаз с неугомонной дочери, считая, что она ограничится одним выездом. Самый интерес представляли ярмарки. А сейчас… Обычная воскресная торговля.

По внутренним часам пфальцграфиня определила, что дорога до городских ворот заняла не белее полутора часов неспешным ходом.

Феодальный город не похож на современный. Он окружён стенами, которые ему необходимы, чтобы защищаться от нападений врагов, чтобы давать убежище селянам из близлежащих деревень. Кольцо стен, за которым он располагался, не давало ему возможности разрастаться вширь. Постепенно вокруг возникали предместья, которые в свою очередь тоже укреплялись. Таун, таким образом, развивался в виде концентрических кругов. В нём, маленьком и тесном жила лишь незначительная часть населения страны. Подавляющая часть германских городов являлась мелкими местечками.