— Знаешь, а я буду счастлива, — улыбнулась открыто, задорно. — И ты поможешь мне обрести это счастье. Поцелуй меня… В последний раз… Как ты всегда делал на прощанье. Я буду жить этим поцелуем, дышать им…

Её руки легли ему на грудь. Подняв голову, приблизила к нему лицо.

Он слышал её шумное дыхание. Запах чёрного винограда кружил голову. Горячие ладони жгли сквозь рубаху. Глухой шёпот пробивался сквозь шум в ушах. Прильнувшее женское тело вырвало из памяти тревожащие воспоминания о тех минутах, когда он, счастливый, сжимал деву в руках, чувствуя её трепет, ловя её губы, срывая, смешанные со смехом, поцелуи. Это было не так давно, а кажется, прошла вечность. Нет! Он помнит другие руки и их ласковые прикосновения к его лицу, губам, дрожащие от волнения пальцы, никак не желающие справиться с завязками на брэ… Другой запах… Сладкий, будоражащий. Слова: «Мне не больно… Люблю вас…» Манящий взор. Женщина, без которой он не представляет жизни.

Аккуратно отстранив гостью, вздохнул, с грустью глядя в её глаза:

— Ева, я догадываюсь, что ты пришла сюда не по своей воле. Ты гордая женщина и никогда бы не поступила подобным образом после того, что я тебе сказал. Карл, да? Он принуждает тебя.

Красавица спрятала пылающее лицо в ладонях:

— Герард, я не знаю, как мне быть. У меня нет выбора. Если ты мне не поможешь…

— А помощь заключается в том, что сейчас сюда наведается твой брат, чтобы засвидетельствовать твой позор и не дать мне выбора.

— Карл… Он страшный человек… Спаси меня…

— Ева, ты не понимаешь, о чём просишь. Я люблю другую женщину. — Слова пророчества о предательстве всплыли в памяти. Верил ли он сну? Должен ли верить словам призрачной старухи? Две женщины из сна мертвы. Виновен ли он в их гибели? Они сами сделали выбор.

— Я никуда отсюда не уйду, — подалась к нему, обнимая со спины. — Герард…

Снял её руки, оборачиваясь, убеждаясь, что она слышит:

— Веди себя достойно, Ева, и не вынуждай меня применить силу.

Прощальный взгляд гостьи и её визит навевали невесёлые мысли. Было ли ему жаль Еву? Брак по любви и обоюдному согласию — большая редкость среди знати. Она знает об этом и с детства готовилась к такой доле. И привело её в его покои вовсе не желание проститься. Карл… Чёртов Карл никак не может успокоиться. Золотой рудник не даёт ему спокойно спать.

Закрыв за девой дверь, остановился, раздумывая. Поставить стражника у двери? Они заняты охраной замка. Полотенце, принесённое из умывальни, закрутилось вокруг ручек, затягиваясь в тугой узел. Рассмеялся, увидев перед собой улыбающееся лицо Птахи. Никогда не думал, что прибегнет к её уловке. А она права, не помешает замок. На двери в кабинет «сторож» уже стоит.

Путь до Альтбризаха занял весь световой день. Граф фон Бригахбург в сопровождении четырёх воинов, прибыв в монастырь, приготовился ждать герцога Швабского.

Тихая обитель представляла собой довольно большой комплекс, выстроенный на берегу Рейнса, куда входили храм и ризница, зал капитулов, отдельные кельи для монахов, тёплая зимняя приёмная, умывальня и парильня, лечебница, внутренние галереи, гостевые покои. Отхожие места располагались рядом со спальнями, соединёнными с ними узкими извилистыми коридорами.

Трапезная и кухня соседствовали. К ним проложены подземные трубы для стока хозяйственных вод, а также для осушения подвала, страдающего от многочисленных подземных источников. Воды реки крутили мельничные жернова, снабжали водой кухню, умывальню, канализационную систему, уносили отбросы из богадельни, нужников.

На территории монастыря имелись хозяйственные постройки, включающие хлев для скота, конюшню, прачечную, пекарню, хлебный амбар, продовольственные склады, кузницу. Также радовали взор живорыбный садок, огород, посадки пряных и лечебных трав.

Монахи самостоятельно производили всё, в чём нуждались. Защита двойных стен — ограждение обители, и тех, которые воздвигала вера — во времена варварских нашествий защищала монастырь от нападений иноверцев, которые опасались кары неведомого Бога.

Братья молились, занимались сельским трудом и торговлей, обучали грамоте желающих. Давали приют странникам, паломникам и обездоленным, утешали отчаявшихся, предлагали занятие лишним в миру, утратившим веру. Многие из тех, кто приходил в стены обители, поступали так лишь для того, чтобы выжить.

Занятия не разделялись на «угодные» и «неугодные» — каждый брат занимался тем, к чему имел склонности, или тем, что было определено ему как послушание.

Комплекс считался богатым. Он владел обширными земельными угодьями, которые сдавались в аренду местным крестьянам.

Помощь нуждающимся являлась одним из важнейших пунктов в уставе любого монастыря. Она выражалась в раздаче хлеба окрестным крестьянам в голодный год, в лечении больных, в организации странноприимных домов — приюта для нищих и калек.