Шрифт:
«Да-да, и клизма», — мысленно добавила пфальцграфиня, привлекая внимание публики к сумочке треском липучек:
— Сколько я вам должна?
Гофман извлёк из-под прилавка церу, раскрывая:
— Запишу на ваш счёт, госпожа Вэлэри.
Значит, имеется «чёрная книга» с долгом отца и ему подобных.
— Какой долг у пфальцграфа, включая ваши услуги на дому, можно поинтересоваться?
Аптекарь, подняв брови и подслеповато глянув в закорючки, громко известил всех:
— Девять золотых и две серебром.
Наташа, демонстративно вывалив имеющиеся у неё двадцать золотых монет на ладонь, не спеша отсчитала одиннадцать — включив стоимость сахара — подмечая, как Вилхелм Гофман облизал серые губы, не спуская чёрных глаз с её рук.
— Передайте господину пфальцграфу, госпожа Вэлэри, что я нашёл ему покупателя на дубовую рощу. Пусть пришлёт гонца для…
Девушка поспешила ответить ему, перебивая:
— Нет-нет, уже не нужно. Спасибо. Мы не будем продавать рощу. — Его вытянувшееся от удивления лицо и замершая рука со сдачей, доставили пфальцграфине ни с чем несравнимое удовольствие. Знал бы он, что она слышит об этом впервые! Так вот почему папенька рвался в город под предлогом неотложных дел! Интересно, для чего ему понадобились деньги?
Впрочем, он быстро пришёл в себя, кланяясь и провожая её к выходу:
— Передавайте господину пфальцграфу мои пожелания здоровья. Всегда готов вам услужить в любое время дня и ночи.
Конечно, готов. Она даже не сомневалась. Блеск золота выгонит такого пройдоху из дома в любое время года и в любую погоду.
Всю обратную дорогу Наташа думала над тем, что увидела.
Она видела две стороны жизни города. Добротные дома и чистые мощёные улицы, хорошо одетых горожан, говорящих об их достатке.
Видела другое: грязные затхлые непроветриваемые переулки, сточные канавы, нищих на подходе к рынку, бродячих тощих собак, бедняков и их оборванных грязных детишек, тянущих худенькие ручки и просящих подаяние, мошенников с бегающими глазками, останавливающими взор на твоём кошеле, бегло и точно оценивая, насколько он рискует быть схваченным за руку. Встретившись глазами с таким подозрительного вида черноволосым моложавым мужичком, прищурилась, осматривая его и заглядывая ему за спину. Жулики по одному не работают. Она как-то смотрела программу об уличных мошенниках и методах их работы. Мужичок оказался дёрганый. Вслед за ней оглянулся себе за спину и предпочёл раствориться в толчее. Наташа усмехнулась: «Какой город без воровской шайки?»
Глава 15
Графство Бригахбург
— Герард…
Женщина ступила из темноты в тусклую полоску света.
— Ева, что ты здесь делаешь? — Мужчина скользнул взором вокруг, надеясь увидеть её компаньонку или Карла. Она одна в его покоях?
— Я пришла проститься. Утром мы уезжаем.
— Знаю, Карл говорил.
— Больше он ничего тебе не сказал?
— Я получил приглашение. — Он прошёл к столику у камина, где горела свеча, и на серебряном подносе стоял кувшин. Налил вина, собираясь испить, но передумал, возвращая кубок на место.
Вечером Фальгахен выглядел очень довольным. Крутящийся вокруг него граф фон Шлосс, приосанившись, победно оглядел стоящую рядом поникшую и будто ставшую ниже Еву. Мужчины ударили по рукам, проходя к накрытому столу, наливая в кубки вино. Нужно быть слепцом, чтобы не догадаться, какого рода договор они собирались закрепить крепкой выпивкой.
— Хочу просить тебя, Герард… Не приезжай на свадебный пир. Простимся сейчас.
— Ева… — замялся, действительно не зная, что сказать. Пожелать ей счастья? Или наследников? Глупо…
— Что, Ева! — она подскочила к нему, яростно сверкая глазами. Сдвинутые к переносице брови. Плотно сжатые губы. — Ты перестал приезжать, смирившись с отказом брата. Ты бросил меня! Я готова была сбежать с тобой, я ждала тебя днями и ночами. Я ждала тебя долго, очень долго… — Она закрыла лицо ладонями, отворачиваясь от него.
— Ева, — опешил от такого всплеска женского негодования, шагнул, притрагиваясь к её вздрагивающим плечам, робко поглаживая, — я не знаю, что сказать и как тебя утешить. Здесь я бессилен.
Она порывисто обернулась к нему:
— Мы могли быть счастливы с тобой…
— Ты не должна находиться в моих покоях. Тебе лучше уйти.
— Тише… — притронулась кончиками пальцев к его губам. Мокрые дорожки слёз блестели на щеках, в глазах закравшейся скорбью сквозил укор. — Я помню, ты сказал, что всё в прошлом. Я не отрицаю своей вины. Мне хотелось умереть, когда поняла, что ты больше не придёшь. Я струсила, милый. — Коснулась его щеки, заглядывая в глаза.
— Ева, тебе нужно уйти, — перехватил её ладонь, сжимая. — Если я виноват перед тобой — прости и постарайся стать счастливой.