— Ой! — Испугалась визажист и, хлопая ресницами, уселась боком на попу. — Ты не один?

Вадим тяжело вздохнул, прикрывая глаза, и, сдерживая ярость, процедил сквозь зубы:

— Где твои грузчики?

Он чувствовал её, стоящую тихо, позади себя. Боялся обернуться. Боялся увидеть на лице дорогой ему женщины разочарование или обиду. Мысленно призывал её к адекватному взгляду на эту нелепую ситуацию и чувствовал, как чешутся руки схватить за шкварник Малкину, встряхнуть, показать, что он не бесхребетный простофиля, которого можно использовать в своих авантюрах. А что это авантюра чистой воды, провокация, задуманная бывшей любовницей, — это даже к бабке не ходи. С языка так и рвались слова — далеко не ласковые и не приличные — в адрес Юлии и устроенного ею представления.

Вадим вздохнул с облегчением, когда в спальне не обнаружил Котову. Что было бы, ворвись туда рыжая кошатница, представить было не трудно. И реакцию Ирины сложно было не предугадать. Вот тогда бы он её уже точно не удержал.

Равнодушно скользнул взглядом по демонстративно выставленным ему на обозрение бёдрам в чулках; красиво изогнувшейся спине; томным, плавным движениям. Поморщился. Не впечатляли эти эротические позитуры, и такая форма обольщения уже вызывала только отвращение.

Ирина за спиной сдвинулась с места. Послышался шорох одеяла. И прежде чем выйти из зала, бросила хлестко жесткую фразу, от которой у Коршунова похолодел затылок. Юлька же испугалась неподдельно. Она, кажется, даже не заметила, что у её представления был не один зритель.

Оставив незваную гостью самостоятельно выманивать кота из-под кровати, поспешил к входным дверям.

Грузчики, оказывается, все это время стояли на площадке, лениво курили, пуская дым в пространство между лестничными пролетами, ожидая отмашки нанимательницы. Повинуясь грозной команде мужика в халате, шустренько заскочили в квартиру. Осмотрелись, присвистнули восторженно и прошлепали в зал. Резво подхватили розовый кошмар под названием диван и одновременно крякнули от натуги. Вынос «тела» прошел не так гладко, быстро и легко, как это им описывала эффектная рыжеволосая дама, заплатив только половину обещанных рублей.

Выдав бравым ребятам недостающую сумму, чтобы не тормозили процесс, и закрыв за ними дверь, Вадим решительно промаршировал до ниши с хозяйственным инвентарем. Подхватил швабру и, держа её как копьё на изготовке, вернулся в спальню. Сфинкс был безжалостно выковырян из-под кровати, Малкина под локоточек выпровожена из квартиры.

И все это молча, угрюмо и безапелляционно. Юлия покорно снесла этот немой приговор и поняла — это, увы, конец. Впереди жизнь на одну зарплату и маленькая горница в двухкомнатной квартире с родителями.

Перед тем как зайти в кухню, мужчина вздохнул, настраиваясь на нелёгкий разговор. И был озадачен, увидев Ирину, задумчиво сидящую за столом с чашкой кофе в руках и одиноким бутербродом с колбасой на тарелке перед ней.

— Я тоже такое хочу, — нагло заявил хозяин квартиры и осторожно присел рядом с ней на мягкий уголок. Котова, уже переодетая в свой костюм, ни слова не произнеся, исполнила просьбу Вадима и вернулась на свое место, не глядя на мужчину.

— Скажи мне: что я до сих пор тут делаю? — спросила чуть дрогнувшим голосом.

— Прости меня, Ириш. Прости за этот спектакль, за эту женщину, за её кота. За то, что до сих пор не нашел времени избавиться от прошлого и её дивана. За испорченный вечер прости.

Протянул руку и мягко отнял от чашки её ладонь. Чуть сжал в своей. Склонился, подтянув её пальчики к своим губам. Прижался, зажмурился, ожидая от неё реакции.

— Давно вы… — Ком в горле не дал ей договорить.

— Расстались? — догадался Вадим. Котова кивнула, все еще не решаясь посмотреть на него. — В тот день, когда ты вошла в лифт в чулке с дырой на коленке.

Не видел, почувствовал, как она вздохнула. То ли с облегчением, то ли смиряясь со своим поражением.

— Мне через неделю на вахту, — уронила как-то невзначай.

— Нет, — перебил её Коршун и привлек к себе. Уткнулся носом в макушку и засопел счастливо: она все поняла! Его ангел все прекрасно знает, видит и мыслит здраво. — Больше никаких вахт. Я не смогу без тебя. Золотой мой человечек, как же я благодарен тебе за сегодняшний день! Судьбе — за то, что столкнула меня с тобой. Не могу я объясняться! Видишь, даже на высокопарный слог перешёл.

Ирина тихо рассмеялась, уткнувшись лбом в его плечо.

— Долго же она где-то гуляла, твоя «судьба». В упор два года не замечал.

— Какой же я был слепец! — с досадой протянул он. — Даю тебе слово, что это единственный раз, когда у тебя был повод усомниться во мне. — Помолчал немного и вдруг спросил: — Переведёшься обратно в фирму?

— Вадим, ты не понимаешь, у меня работа!

— Не отпущу. Два месяца без тебя! — Выразил взглядом крайнюю степень нарочитого негодования и уже серьезно: — Проси всё что угодно, только не это.