— Эко проняло мужика! Так что ж ты сидела целых два года безрезультатно с таким образцом? Рубанула бы уже давно весь свой дресс-код по самые!.. — И показала руками такое «по самое», что у Котовой от ужаса глаза стали в два раза больше!

— Не могу я так, я дама, воспитанная на нормах морали. Да и должность не позволяет отступать от офисного этикета. — И немного помолчав, добавила грустно: — Это шестопаловский коньяк меня сбил с пути истинного. Вот ей-ей, он виноват! И немного жаркий взгляд, как и благородный профиль «кровопийцы»…

— Твой босс у всех вас на виду. Вы его каждый день созерцаете и знаете о нем многое… или догадываетесь. А мой этот — гангстер залетный!

— Бандит, что ли? Ты где его подхватила, подруга? — Кошка не на шутку встревожилась.

— Он въехал в мой неповторимый юбилейный тортик со смурфиками, а потом мы нанесли визит прокурору, и там этот мистер Эркюль, который Пуаро, выпытывал про круг моих интересов, включая тебя.

— У меня нечего грабить. А «прокурор» — это кличка? — осторожненько так поинтересовалась.

— Прокурор — это самый что ни на есть главный законный представитель обвинения нашей области, сам Костенко!

— О-о, каким ты людям гномов лепишь! — протянула хозяйка квартиры уважительно, сдерживая улыбку.

— Хочу сказать, что этот Сан Саныч — следователь по особо важным делам. Смекаешь, насколько мир тесен может оказаться?

— Фамилия?

— Убегала быстро, не успела спросить, — с долей иронии ответила Козырева. — А что со «Стервой»? Дашь почитать?

— Какая «Стерва»? Издеваешься? Вот как связалась с этим шлёпнутым консультантом, так все желание творить напрочь отбило. Как корова языком слизала вдохновение. И все неприятности из-за него и начались. Знала бы его лично — убила бы! Может, сыщика твоего нанять? А ты лобызаниями рассчитаешься.

— Какая ты меркантильная девушка, Котова! Мокруху мне доверяешь?

— Обслюнявил всю, что ли, когда целовал?

— Не угадала. Целует он со знанием дела. Впился так, что коленки тряслись потом ещё два квартала!

— Вы что, пиявок обсуждаете? — в кухню влетел наследник. — Мам, я в комнате поем, там сейчас самый напряженный момент. Тема хлынула такая, ух! Боюсь, потоки прервутся, если отвлекусь, — накладывая себе в тарелку всего понемногу с хлебосольного стола, протараторил он скомкано и только ему понятное.

— Не смей вытирать руки о футболку! — крикнула Ирина вдогонку исчезающему за дверью кухни сыну.

Пятница есть пятница. Последний день рабочей недели. Валентина Николаевна уехала в УКС без возврата. Утром шеф тоже куда-то отбыл, обещая секретарю вернуться к концу дня. Хотелось бы верить.

Ирина Петровна уже не верила в свою счастливую звезду. Скорее всего шеф не вернется. Придется выйти в понедельник на работу и доканать руководителя своим увольнением. Болела голова. Настроение совсем нерабочее. Она готова была хоть сейчас встать из-за стола и покинуть эти стены навсегда.

Нет, шеф не обманул. За полчаса до окончания рабочего дня появился в офисе. Через открытую дверь кабинета было слышно, как он, проходя по коридору, кого-то ругал по телефону, обещая выдернуть откуда-то тот шнур, о котором шла речь, и подсоединить его к высоковольтной линии электропередачи. Шеф был грозным, но справедливым. Ирина вздохнула. Вроде он даже ничего себе так, обходительный. И симпатичный. Она смотрела на него не как на шефа, а как на постороннего мужчину. Вот если бы такой попробовал с ней познакомиться… Нет, не на улице, где-нибудь в культурном месте. Она бы что? И призналась себе, что не отказалась бы. Только куда ей до длинноногих, молодых и рьяных! И о чем это она думает?

Вот, легок на помине.

— Ирина Петровна, вам завтра нужно выйти поработать, — голос не требовал, а… просил?

— Что за срочность? — Такое бывало. Это нормально.

— Двойная оплата, как всегда. Работаете до обеда, ставим полный рабочий день.

— Что нужно сделать?

— Сводную ведомость объемов работ по монтажу оборудования связи.

— Понятно. Ну, раз надо, значит, надо. — Появилась надежда: вдруг шеф проявит настойчивость и вновь повторит свое предложение остаться? Главное, не лопухнуться. Хорошо, до понедельника она помолчит об увольнении. Настроение приподнялось ровно настолько, чтобы заглянуть в глаза стоящего перед ней мужчины. Голубые… Как-то сердце взволнованно трепыхнулось. Запах мужского парфюма коснулся обоняния. Нравится.

А Вадим Федорович не верил в свое счастье. Не отказалась! А ведь имела право. Есть Бог на свете.

Суббота — неофициальный рабочий день. Поэтому вид одежды — вольный. Чувствуя легкий озноб, Ирина натянула джинсы и надела широкий длинный свитер с высокой объёмной горловиной. Погода хоть и была сухая и солнечная, но ветер казался прохладным.

Офис встретил непривычной гулкой тишиной. Кроссовки, по-кошачьи мягкие и удобные, гасили шаги.

Сводная «пошла» быстро и практически без переделок. Удалось уложиться за три часа. Прогуляться бы, только головная боль не давала покоя. Глаза слегка слезились. Неделя выдалась напряженная.