Мстительницы уставились в ментовскую ксиву, полистали паспорт.

— Разведен, детей нет. — Блонди вздернула бровь. — Это хорошо. Оплакивать некому будет.

— Что же получается? Бабайка — зачинщик, а статья нам светит? За умышленное причинение лёгкого вреда здоровью? — Ирина плюхнулась на диван. Быстрая профессиональная смекалка сработала сразу: значит, автор опусов решил найти соавторшу и свести с ней счеты? Так получается? Ха, не на ту напал! И в прямом и в переносном смысле! Она подскочила к пленнику и, вцепившись в лацканы его пиджака, со всей силы стала трясти, приговаривая: — Ты меня под такой монастырь подвел, писака! Я из-за тебя работу потеряла! С начальником-душкой разругалась! И знаешь что, как самой пострадавшей в этой ситуации, мне самое вкусное достанется!

— А что у него самое вкусное? — спросила Козырева и задумчиво посмотрела на мужчину. — К слову: сколько дают за эту статью?

Подруги переглянулись в нерешительности.

— Ты мне передачки будешь носить? — жалобно спросила дама в пижаме Николаевну.

— Могла бы и не спрашивать! Даже обидно, чес-слово, за ваши сомнения, госпожа Котова, — фыркнула та и, наклонившись, небрежно схватила Чистобаева за лицо, поворачивая в стороны, ощупывая плечи, руки, грудь, живот, спускаясь ниже.

Он с замирающим сердцем, перестав дергаться и прикрыв глаза, чувствовал приближение её пальцев к самому сокровенному мужскому, самому дорогому и бесценному… Ох-х! Ядрё-о-оный корень! Не обошла вниманием! Уцепилась, словно в супермаркете банан выбирала!

— Это вкусное, что ли? — Блондинка едва сдерживалась от смеха, видя, как страдает заезжий товарищ коп.

— Дай пощупать, оценить, — оттолкнула руку подруга.

Мент с ужасом открыл глаза. «Пощупать» было сказано таким тоном, что тянуло скорее на слово «оторвать»!

Но не суждено было Ирине изучить майорскую гордость на качество. Звонок мобильника отвлек её от интересного занятия, и она, не глядя на дисплей, прохрипела в трубку:

— Але, разделочный цех слушает!

— Э-э… Ирина Петровна, добрый день. — Знакомый голос охладил пыл. Вот напрасно она не посмотрела, кто звонит! — Вы сегодня не вышли на работу. С вами все в порядке?

— Доброе? Какое, к чёрту, доброе? Маньяки кругом! Вадим Федорович, я изволю болеть. Начальник отдела кадров в курсе.

— Может быть, вам лекарства привезти? Или еще что-нибудь?

— Благодарю великодушно, лекарств у меня хватает, — закашлялась, скрывая смех, — в наличии даже свежая кровь имеется. До свидания, Вадим Федорович. — И бросила трубку.

— Так, на чем мы остановились? — Ирина повернулась к мужчине. Здесь было дело поинтереснее, чем разговаривать с шефом по телефону. Бывшим шефом. Чуть скребнуло воспоминание, как он там, у ночного кафе, обжимался с рыжей. «Два лаптя — пара», — попыталась она успокоить себя.

«Свежая кровь, разделочный цех?» — Коршунов недоуменно смотрел на темный экран телефона. Это что, следствие высокой температуры или ролевые игры? Как она сказала: «Маньяки кругом»?

Уже десять минут Вадим сидел в машине у подъезда Котовой, не решаясь зайти. Весь прошедший воскресный день он провел в сомнениях и терзаниях. Обидел женщину, к которой тянуло непреодолимо! Чьим запахом наслаждался, грезя о покое и счастье. Чьи губы целовал, потеряв голову от наслаждения. Чьи глаза манили, околдовывали (поддался, идиот, минутному туману в голове — загляделся на «красотку», у которой если и осталось что-то свое, то это уши).

А вечером, чувствуя себя еще большим кретином, рванул к театру. Караулить. Ирина там так и не появилась. Ни одна, ни в компании с кем-либо. Коршун даже вздохнул с облегчением: «Врушка». Повеселело у него на душе, затеплилась надежда, что ещё не все потеряно и есть шанс все исправить и… Как там сказала Клавдия Семёновна? «Долго убеждать её в своей неотразимости»? Значит, будем убеждать.

Вооружившись с утра в понедельник хорошим настроением и розочкой красного цвета, он решительно вошел в кабинет сотрудниц и уперся взглядом в пустой стол экономиста. Валентина Николаевна, увидев шефа в новом амплуа, удивленно икнула и уронила сумочку, из которой, булькнув, выкатилась маленькая фляжка.

— На больничном, — лаконично ответила на незаданный вопрос начальника старая приятельница и коллега. — И вам доброе утро, Вадим Федорович, — беззлобно усмехнулась боссу проницательная Шестопалова и кивнула на цветок, — адрес можно взять у Катюши.

Зайти в подъезд желанной женщины для него оказалось настоящим испытанием. Вот на амбразуру бы сейчас бросился с легкостью, почти счастливо, а позвонить в квартиру… — он сверился с адресом, нацарапанным секретарём на голубом квадрате стикера, — двенадцать, откровенно говоря, трусил. Но хриплый надорванный голос подчинённой испугал еще больше. На последнем слове будто горло ей сдавили чем-то, лишая возможности говорить.