— Не трогай эту женщину, предупреждаю. — В голосе добавились шипящие нотки. — Её я знаю дольше.

За грубые слова, за оскорбление и в морду дать могу, зубов не досчитаешь.

Мужчины стояли напротив друг друга, сжимая кулаки.

Котов-младший тихо присвистнул в восхищении: «Да тут кипят шекспировские страсти! Пошел высокий слог!

Не хило их так приложило сковородкой! Дуэль словесная, однако, впечатляет:

как мастерски один другого лупит трехсложным дактилем по скромному хорею!» — Замер пораженно, скривился. — «Вот, блин, оно заразно!!!»

Чем бы всё это закончилось, неизвестно. Хотя почему неизвестно? Последовала бы стандартная процедура из пробных толчковых выпадов руками, возможно, ногами, головой, перешедшая в уже ничем и никем не сдерживаемую серию бросков, кувырков и прочего. Но…

— Мужчины, милости просим разделить с нами скромную трапезу. — Воркующий лепет прелестной голубоглазой феи прервал «петухов» на полувзмахе их верхних конечностей. — Пора уже прояснить ситуацию. Шурка, закрой рот и иди за стол!

Оба Сашки клацнули зубами, захлопывая челюсти.

В малогабаритной кухне от трёх широкоплечих мужских тел стало совсем тесно. Пришлось немного ужаться, поплотнее придвинувшись друг к другу.

Ирина, сменив костюм «Гензо» на скромное трикотажное платье, произвела на Саныча другое впечатление. Он с удивлением отметил, что вот к такой бабе Ире он не испытывает ничего кроме симпатии, а оглядев стол профессиональным взглядом знатока хорошей домашней кухни, и вовсе согласился с тем, что вот так кушать он готов каждый божий день. С интересом покосился на Светлану, пристроившуюся рядышком.

Что уж говорить про Вадима! От одного аромата котлет и вида яркого летнего салата на душе потеплело. А уж борщ, наваристый, со сметанкой, вообще вызвал в желудке бурю восторга в прямом смысле. Хорошо что из-за негромкого гомона присутствующих не было слышно, как этот его орган пищеварения издал вой радости.

Младший Козырев уже вовсю орудовал ложкой, вызывая обильное слюноотделение сидящих за столом.

— Не стесняйтесь, гости дорогие. Ни в одном ресторане вас так не накормят.

Мужчины не сговариваясь просканировали окружающее пространство кухни в поисках…

— Я так понимаю, что здесь собрались теперь уже все свои? — попробовал намекнуть следователь на вековую традицию «За дружбу!» и почувствовал возбуждающее тепло ноги приткнувшейся к его бедру блондинки.

Дамы понимающе переглянулись.

Ирина извлекла из шкафчика початую бутылку коньяка.

— Вы же за рулём, Вадим Федорович?

— Такси никто не отменял, а машину заберу вечером.

— А вы, Александр Александрович? — Светлана помнила красивую иномарку, белую. С бежевым кожаным салоном и приятным запахом лимона внутри.

— Я пешком, Светочка. — Улыбнулся, показав ямочки на щеках. — И вы забыли, что мы давно перешли на «ты» и по имени.

— Может, и нам пора, Ирина? — воспользовался такой неожиданной возможностью Коршунов.

— Нет, Вадим Федорович. Это не наш случай. И вы еще пока мой начальник. — Она поджала губы. Ей очень хотелось перейти на «ты» и не только, но было свежо в памяти воспоминание. Там, на освещенной дорожке у кафе две прильнувшие друг к другу фигуры. Нет, второй раз на одни и те же грабли она не наступит. Пусть «подлечится» и проваливает к своей рыжей кукле!

Коршунов подавил вздох. Он знал, что будет нелегко вернуть утраченное доверие. Возможно ли вообще его вернуть?

— Вы утверждаете, что знакомы всего несколько часов, но вас двоих что-то связывает, я хочу понять, — вытерев салфеткой рот, приступил к расспросам Коршунов и выразительно посмотрел на хозяйку квартиры. — Нет, мне просто интересно.

Чистобаев хмыкнул и надкусил пирожок, не желая колоться перед непосвященным человеком. Ирина отвернулась к окну.

— Роман их связывает, — сдала с потрохами подругу Светка.

— Не понял, — выпрямился большой босс и вперил свирепый взгляд в майора.

Котова вздохнула как-то обреченно, и полилась из её уст правдивая история о том…

Александр Александрович изредка вставлял комментарии в повествование автора «Стервы», дополняя жалостливую притчу немаловажными фактами, что и привело, в итоге, к словесной перепалке между ними двумя.

— Прошу слова, — поднял руку Шурик-младший после получасового выяснения отношений матери и сыщика, — хочу прояснить один момент. Последний шедевр про жрицу и лысого искателя артефакта — мой. — Он многозначительно посмотрел на мента, у которого вдруг дернулся глаз. Бай, громко втянув воздух через нос, задержал его в лёгких.