Коршун уже двумя руками схватился за голову и поинтересовался у него тихо и вежливо:

— Вы, милейший, какого… здесь орёте? Кто вы вообще такой? И что значит: «ворвался вепрем»? — Не тот ли это хахаль с коньячком и еженедельными хождениями от семьи к… его женщине? Ишь, гусь, разгагакался! И билетики, наверное, обеспечил на воскресную премьеру. Только облом вышел из-за болезни Ирины. Пиджачок ничего так, фирменный, не из дешевых. При деньгах, «ходок».

Два мужика уставились друг на друга в поединке взглядов. Стенка на стенку.

Ирина все это время трагически молчала.

— Кхм-кхм, — привлек к себе кашлем внимание присутствующих Шурка, — мамуль, я есть хочу. Может, мы в кухню переберёмся всей компанией? Там и разберёмся со всем. Что? Мне же тоже интересно! — И, кивнув на Вадима. — Этому дядьке лёд не мешало бы приложить к башке. А этого, — покосился на Чистобаева, — похоже, рановато развязали.

— Что? — просипел багровеющий блюститель порядка. Ему нестерпимо захотелось поставить всех находящихся в этой сомнительной квартире лицом к стене с упором на руки и ногами на ширине плеч, но заметив сковороду, неожиданно снова появившуюся в руках «рептилии», решил не испытывать судьбу.

— Сашка, попридержи язык, пожалуйста, — устало пожурила сына Котова. — Свет, покажи «гостям», где помыть руки, я… мне нужно буквально пять минут. — Она красноречиво потрепала штанину пижамы, намекая, что ей необходимо переодеться.

— Сюда, господа, прошу, — блондинка галантно пригласила следовать за ней.

Требовалось срочно разряжать обстановку и умасливать пострадавших мужчин.

— Когда мужик сытый — он добрый и адекватный. А этот, «маньяк» который, уж очень злой. Как так оказалось, что вы знакомы? — Подруги тихо переговаривались в кухне, заполняя стол «чем Бог послал».

— Так это тот лихач, что размазал юбилейный торт и разметал моих Смурфов по пешеходному переходу!

— Да ты что? — Ирина опустилась на табурет. Она не верила своим ушам. — Это ты ему гнома в штаны засунула? И сегодня снова… щупала? — Она хохотнула. — Тебе одного раза не хватило? Так над мужчиной издеваться! — Она покачала головой, глядя, как подруга залилась краской стыда. — Рискованная ты баба.

Стол радовал глаз нарезкой из колбаски, сыра, малосольными огурчиками. На плите разогревался борщ, на сковородке жарились котлеты, домашние, с румяной аппетитной корочкой. Вчерашнее пюре обновлялось щедрой порцией сливок, сырого взбитого яйца и масла. Блондинка с невообразимой скоростью строгала греческий салатик, приправляя его своей фирменной заливкой. Принесенные ею пирожки с экспериментальными мясными и фруктовыми начинками-ассорти были достойны похвалы самого требовательного ресторанного критика.

— Чего уж там, — Козырева грустно вздохнула, — понравился он мне.

— Да уж. Зачем тогда его после поцелуя отшила?

— Для порядка, — хмыкнула та. — Шустрый больно! Вообще думала, что командировочный женатик. Ищет себе на ночку одноночку.

— Я фигею, — замерла Ирина. — Это тот самый Сан Саныч, с которым мы переписывались! Вот тебе и консультант. — Вздохнула. — Ты вспомни, что мы ему писали!

— А что он нам писал? — возмущенно вскинулась Светлана. — Сколько крови попортил! А твой начальник ничего так. Боевой, симпатичный. И за тебя так держался крепко — не оторвать!

— Вы кто? — первым нарушил гнетущую паузу Вадим, облокотившись о подоконник в зале.

— Хочу задать вам тот же вопрос, — профессиональная осторожность Бая не позволяла вот так, сходу, открывать карты.

Коршунов не любил играть в прятки. Пора детства канула в Лету.

— Я начальник Ирины Петровны. Приехал навестить ее. Она на больничном, если вы не знали.

— Как-то не заметил. Хотя болезнь явно прогрессирует, затронув умственные способности её обладательницы.

«Странно, — подумал шеф Кошки, — любовник и такое говорит о своей даме сердца». Он приосанился.

— А вы этому где-то специально учились — порочить с чистым сердцем при посторонних свою женщину?

— Кого имеете в виду вы? — сильно удивился Чистобаев.

— Мы разве не об Ире говорим? — Федоровичу стало казаться, что он теряет нить разговора. Кто кого не понимал?

— О ней. И знаете… Тот в здравой памяти не проживет и дня, кто согласится жить с такою ведьмой!

Знаком я с нею несколько часов — мне этого с лихвой хватило. Нет, мы не пара — судьба уберегла.

— «Балладу» мы смотрели, и не раз, и Ржевского вы не присваивайте лавры, — протянул угрожающе большой босс, медленно сокращая расстояние между собеседниками.

— Ну я-то хоть похвастаться могу, что обладаю живостью мышления, а вот ваш «крокодил»…

С такой фантазией быть ей звездой бульварной прессы.