Софии было приятно, что его величество заступился за нее. Мог ведь просто оставить без внимания, Адриан же не делал ничего предосудительного и никак не принуждал Софию к близости, не оскорблял. Да и прикосновения его нельзя было назвать неприличными — так, легкий флирт, ерунда, за ней и настойчивее ухаживали институтские ребята. Однако у тех ребят фамилия была не Альго. И София понимала — даже если бы она нравилась принцу на самом деле, ему следовало бы оставить свою симпатию при себе, потому что ничего хорошего у них все равно не получится. Кроме того, она может потерять работу, а этого София хотела меньше всего на свете.

В общем, хорошо, что император заступился — теперь, возможно, Адриан побоится быть более настойчивым. По крайней мере София на его месте поостереглась бы. И не только из-за того, что три месяца назад его величество сжег заживо собственного брата на глазах у множества людей, но и просто — зачем нарываться на неприятности?

Вот только София прекрасно знала, что некоторые люди очень любят нарываться на неприятности, и ей казалось, что принц Адриан как раз из их числа.

После обеда, проведя с Агатой первый урок по игре на фортепиано — Александр рисовать отказался, просто сидел рядом и смотрел на их занятия, — София все же решила сообщить императору о необходимости поговорить. Для этого она использовала не проекцию*, а текстовое сообщение.

(*По браслету можно связываться при помощи проекций — когда собеседник видит тебя (только голову, без остального тела и окружающей обстановки), а ты его. А можно набирать (или наговаривать) сообщение. Оно появляется либо на экране браслета, либо проецируется перед тобой.)

«Ваше величество, мне нужно посоветоваться с вами насчет игр с детьми». Ответ пришел через минуту и, прочитав с проекции текст, София ощутила одновременно радость, смущение и недоумение.

«Я зайду к вам вечером. Не говорите об этом детям». Не говорить детям? Почему? Ничего же особенного… И тут смущение усилилось, потому что София поняла — особенное все-таки есть. Не для детей — для императрицы. Если Агата или Александр случайно скажут ее величеству, что папа ходит по вечерам к аньян, Виктория точно с ума сойдет от ревности.

«может, предложить императору встретиться где-нибудь не в моей комнате, а в месте, где есть люди?» — подумала София с отчаянием, но почти сразу, вздохнув, поняла — не поможет.

Виктория все равно в курсе, что ее муж прекрасно умеет передвигаться по замку через камины. Около шести часов вечера ее величество освободила Софию, придя в детскую, и девушка, немного подумав, попросила у императора разрешения сбегать в город к маме и сестрам. Разрешение она получила, сообщила, как полагалось, дворцовому управляющему и службе безопасности дворца, и примерно половина седьмого уже выходила на улицу.

День прошел тревожно и суматошно, но теперь София могла вздохнуть полной грудью. Императорский парк, по которому она шагала к задним воротам для слуг, заливало закатное солнце — небо было ярко-малиновым, с желтым отливом к горизонту, и в воздухе так отчетливо и свежо пахло весной, что София невольно заулыбалась. Красота, какая красота! Придет обратно во дворец — и нарисует эту красоту. Чем бы только?..

— Акварелью, — сказала она себе, подпрыгивая от нетерпения и ловя себя на мысли, что делает это точь-в-точь как Агата с Александром. — Да! Весну надо рисовать акварелью.

А после София и вовсе развеселилась — так обрадовались ее приходу мама и сестры. Сжимали в объятиях, целовали, расспрашивали про работу во дворце и даже немного плакали. — Все хорошо, Софи? — говорила Синтия Тали, с тревогой вглядываясь в лицо дочери. Глаза ее были влажными. — Все правда хорошо?

— Конечно, мам! Не волнуйся, — отвечала София, радуясь, что сейчас не приходится врать. — Во дворце, как оказалось, работают неплохие люди. И мои подопечные — очень милые детишки. Все отлично!

— А ты видела императора-а-а? — хором спросили сестры в который раз. Мама покачала головой, смеясь, но София поняла, что ей тоже любопытно. Врать сейчас не хотелось, да и зачем? Не было ничего особенного в том, чтобы видеть императора, когда работаешь во дворце.

— Видела! — Да-а-а? — глаза у Элизы и Розы округлились, и старшая тут же поинтересовалась: — Где?! — А на портретах! Там их знаешь, сколько? По всему дворцу портретов — ух! Целая картинная галерея. И император есть, и этот, и предыдущий. И все его предки! — закончила София под смех мамы и сестер.

Через пару часов, наговорившись с родными и напившись чаю так, что он по ощущениям плескался где-то возле горла, девушка поспешила назад, захватив с собой три коробки маминых шоколадных конфет.

К вечеру Арен настолько устал, что и ужинать не хотелось. Хотелось быстро расцеловать детей, а потом отправиться к себе в покои, раздеться и спать до утра.

Но дела еще оставались. Пообщавшись с детьми и поужинав, он предупредил Викторию, что зайдет, и отправился к Софии. О том, что она вернулась, Арену сообщили полчаса назад, указав в отчете, что с собой у аньян были три коробки конфет. И зачем ей столько?