«Интересно, а при императрице как?» — подумала София, но спрашивать не стала. Это точно не у детей нужно узнавать.

— Договорились. Тогда и вы зовите меня не айлой Тали, а просто Софией. Так какие предложения по занятиям? Агата, Александр? К ее удивлению, первым ответил мальчик. — мы можем показать вам дволец.

— Да! — тут же обрадовалась Агата. — мы про дворец все-все знаем! Все покажем! Вы же наверняка еще ничего не видели, да? — Ну кое-что видела. Коридор на этом этаже и еще парочку других коридоров, кадровую службу… — А, это не интересно, — поморщилась девочка. — Вам бассейн надо посмотреть. И конюшню. И псарню! И зоокомнату! И оранжерею!

— Зайдем к маме? — спросил вдруг Александр и пояснил, вызвав у Софии приступ изумления: — мама там лаботает. «Императрица? Работает?..» Это немного не стыковалось с тем, что про ее величество рассказывали слуги.

— У мамы родовой дар — умение обращаться с растениями, — сказала Агата. — С ее помощью они лучше растут. Знаете, как здорово! Благодаря маме у нас все растения и во дворце, и в парке такие красивые! А оранжерея! Вы знаете про оранжерею, да?

— Да, конечно. Про нее все знают. Парк и научный центр, где выращиваются редкие виды растений и содержатся уникальные животные. В основном птицы. — Да-да! — закивал Александр. — А мама там лаботает. Она будет лада, если мы зайдем!

Честно говоря, заходить к императрице Софии совсем не хотелось. Но с другой стороны — когда-нибудь она должна будет с ней познакомиться, так почему не сейчас? Это вообще странно — новой аньян занимался только император, а ее величество будто бы и не существовало. Неужели она настолько против нетитулованных?

— С чего начнем? С оранжереи? — Нет, — помотала головой Агата. — Давайте сначала мы проведем вас по этому этажу, здесь много интересного. А потом в оранжерею. Перед обедом. И маму с собой захватим!

— Чтобы не пропускала обед? — улыбнулась София. — мама редко пропускает. А вот папа — часто, — произнесла Агата и немного печально вздохнула. К огромному сожалению обоих детей и не менее огромному — Софии, вместе с ними смотреть дворец отправились двое охранников — те самые, которые стояли у двери в комнаты наследников, когда она шла к себе вместе с Треем. Она понимала, что это неизбежно, и была готова, но все же постоянное присутствие позади двоих здоровенных мужиков оказалось намного более раздражающим, чем она поначалу думала.

— Вы потом привыкнете, — шепнула Агата, когда они направлялись к первому пункту назначения — бассейну. — На это просто нужно время.

— А ты что-то чувствуешь? — спросила София с интересом. — Как эмпат? Девочка чуть смутилась. — Да, немного. Но я не всегда чувствую эмоции, они волнами приходят… То совсем ничего нет, то почти шквал. Но папа научил меня ставить щит, чтобы было полегче. Я сейчас как раз поставила.

— А с щитом совсем ничего не чувствуешь? — Нет, не совсем. Но почти. Доносятся только слабые отголоски эмоций, если они очень сильные. Но сильные эмоции бывают не слишком часто. — Да? — удивилась София. — А мне казалось, что вообще все эмоции сильные…

— Не-ет, — Агата засмеялась. — Большинство слабенькие, вообще не поймешь, что это. А сильные эмоции… Ну вот когда вы вошли к папе в кабинет впервые и испугались — тогда эмоция была сильной. Но она быстро ослабла. А потом вы просто… — Девочка запнулась, подбирая слова. — …Просто как будто мягко и тепло светились. Как ночник. Это очень приятные эмоции. Другие аньян, которые у нас были, ничем не светились. С ними было холодно.

— А с Вирджинией?

— С ней — тепло, — Агата вздохнула, — но у нее родились внуки. Она теперь будет их воспитывать, а к нам только в гости приходить. Вы ее непременно увидите! Ну вот, мы дошли. Эта дверь — вход в бассейн. — Позвольте, — сказал один из охранников — мужчина постарше, — с обманчивой мягкостью, и, обогнув наследников вместе с Софией, первым распахнул широкие двустворчатые двери. Конечно, резные. Вырезано на них было что-то, похожее на морские волны. — Все, теперь можете заходить.

Огромное помещение, выложенное мелкой плиткой разных оттенков синего, почти полностью занимал бассейн с не менее синей водой. Несколько белых креслиц, в которых можно было как лежать, так и сидеть, стояли рядом с лестницей, ведущей в воду, остальные были сложены стопочкой в углу комнаты. Моментально захотелось снять с себя все и хорошенько наплаваться. Вот интересно, а ей будет можно приходить сюда в свободное от работы время?

Хотя… будет ли оно вообще? — Здорово, плавда? — спросил Александр и указал на узкую дверь в противоположном конце комнаты. — А там лаздевалка.

— Ты умеешь плавать? — поинтересовалась София и улыбнулась, когда мальчик кивнул. — А ты, Агата? — И я. Но папа плавает гораздо лучше нас. Потом увидите! Сердце дрогнуло, зашлось, и София подумала — интересно, а это какие эмоции, сильные или не очень? Ей казалось, что сильнее уже невозможно, но она ведь не эмпат…

Сможет ли Агата почувствовать, что она ощущает к ее отцу, или нет? А он сам? А если почувствует и поймет — уволит ли?

«Глупости. В конце концов, это же не преступление!» — Пойдемте, покажем вам салон! Папа называет его отдыхательной комнатой. Там пианино есть. Вы играете? Наверное, да, Вирджиния играла. — Лестно, что ты считаешь меня не менее опытной, чем Вирджиния, Агата, — засмеялась София. — Да, я умею играть. По правде говоря, — девушка понизила голос и чуть наклонилась, словно хотела сообщить детям тайну, — игра на пианино, пение и рисование всегда давались мне легко, а вот шитье и вышивание — наоборот.