— Знаешь, Карс, вот что мне всегда в тебе нравилось, так это непрошибаемая упертость в своих поступках, даже в самых дебильных, ну и нежелание сдаваться.

И при этом, если имея такой дерьмовый характер, другой бы уже давно отправился к Темнейшему, или остался всеми позабытым калекой, то тебя природа одарила такой силой и талантом к магии, что даже злой рок, что тебя преследует, пасует и тупо ждет, когда ты сам накосячишь. Потому что он не справляется!

— Я даже поаплодировал бы такой проникновенной речи, Земляной, если бы не острое желание оторвать тебе какие-нибудь лишние части тела. Кстати, догадываешься почему? — участливо поинтересовался я.

— Понятия не имею, — сделал честное лицо Ларт — Но, может, поинтересуешься у нашей общей знакомой, а вдруг ты торопишься и все эти, как ты выразился, лишние части моего тела, — которые, кстати, мне очень дороги, прошу учесть, — ей могут потребоваться? — добавил он, приподняв бровь вопросительно.

— О, не беспокойся, — прорычал я, — не премину узнать все из первых уст. А ты тут пока постой! — я развернулся и ткнул пальцем в сторону Дерисов. — С вами разберусь позже.

Парни синхронно подняли руки ладонями вверх, улыбаясь до ушей. Паразиты…

— Отей, приглядишь, — я кивнул на Ларта и мой варвар только слегка склонил голову в знак согласия.

— Думаешь, могу куда-то деться? — хмыкнул мои бывший однокашник. — Ты столько силы вбухал, что эта дрянь явно ещё сутки продержится.

— Ну-у, — протянул я, — не пойми меня неправильно, не то чтоб я не верил в себя, или не доверял твоему мнению, как мага, — одарил Ларта задумчивым взглядом, — Но, знаешь, мне так будет спокойнее.

Я быстро обогнул Земляного и направился в сторону конюшни.

Ярость всё ещё бурлила в крови, а картинка тонких пальчиков на предплечье герцога заставляла сжимать челюсти до хруста.

Застать уставшую и совсем растерянную девушку врасплох было легко, как и утянуть хрупкое тело подальше от ее сумасшедшей герийки, которую не опасаться мог только тот, кто не разбирается в лошадях.

Ревность запустила ростки в сердце и желание не выпускать маленькую ведьму из рук, примерно наказывая и требуя признать свою неправоту едва не лишало любого здравого смысла.

— Значит, он о тебе позаботится! Да, Ния?

И ловлю на себе этот счастливый взгляд, в котором столько всего: радость, облегчение и… нежность. Она с легкостью избавляется от моей «петли» и сама вжимается в меня с такой страстью, что внутри что-то рвется, болезненно и сладко выдавливая все мысли, оставляя вместо грызущей в последние двое суток пустоты и злости, только странное тепло и понимание, что эта девушка сама не понимает, что творит со мной. И страшно признавать, но это не она МОЯ, как живущий во мне собственник и эгоист заявляет во всеуслышание, а это я весь её. Со всеми тараканами и в общем-то никому особо не нужной шкурой, годной лишь для убийства врагов короны.

Её губы обветрены, а мешающую маску я сдергиваю с прекрасного лица, чтобы касаться кожи щек, сцеловывая слезы с уголков огромных оленьих глаз, что, кажется смотрят мне в душу — не в самую чистую и благородную, но для неё я готов стать лучше в сто крат. Лишь бы ей это было нужно. И пусть я этого ей пока не скажу, но с собой-то я всегда был честен.

Ох, да! Попал ты, дозорный! Или пропал. Да и Темнейший с этим…

— Я так скучала, — шепчет она еле слышно.

И я отпускаю все не самотек, фиксируя ее затылок и со стоном врываясь в ее рот, сплетаясь языками. Она вцепляется сама в мои плечи и отвечает с такой же яростью. Никакой нежности, только сумасшедшая страсть, в которой мы выплескиваем все эмоции.

Руки давно подхватили девушку под бедра, а она обвивает меня ногами. Бездна, как же много лишней одежды и эта шаркова конюшня явно не то место, где я хочу ее любить.

Но ещё минуту… Или две.

Хочу чувствовать, что она здесь, рядом. Пролезть ладонями под дублет и мягкий свитер из пуха горных коз, что моя ведьма одела вниз для тепла, и наконец, с восторгом почувствовать мягкость ее кожи под пальцами.

— Карс, пожалуйста, пойдем в комнату…

Боги, хоть у нее остались мозги. Я утыкаюсь носом ей в макушку и со свистом втягиваю воздух в легкие, чтобы хоть как-то унять желание и вернуться в реальность.

— Что ж ты со мной творишь, — признаюсь сквозь зубы.

Она тихо смеется и, обхватив ладонями мое лицо, сама смотрит мне в глаза.

— Я обязательно это выясню, мой Воздух, — и эта искусительница медленно целует меня, слегка оттягивая нижнюю губу и чуть-чуть прикусывая, чтобы тут же лизнуть кончиком розового язычка. — Пойдем, пожалуйста, — плавно отстраняется, а я опускаю ее на землю. И сразу ловлю её руку. Она сама переплетает наши пальцы.

— Идем, я обещаю, что ещё не раз попрошу у тебя прощения. Мне надо тебе многое рассказать, — Ния тянет меня за собой, а я иду, как на привязи.