— Конечно, помню, — кивнула она. — И что?

— А то, что я на самом деле забыла это событие. Вот это меня как раз и беспокоит. Какой-то провал в памяти.

— Мозг часто избавляется от травмирующих событий. Загоняет воспоминания в чуланы и подвалы. Правда, у детей это бывает чаще, чем у взрослых.

— Говорят, вы экстрасенс, Аманда?

— Я психотерапевт на пенсии, — усмехнулась она. — А все остальное — так, мелкое хобби. Когда долго работаешь с психикой, невольно начинаешь чувствовать… нечто иное. Вот, например, этот дом. Говорят, здесь никто никогда не видел призраков. Просто ненормально — английский замок без привидения. Но я чувствую некую… сущность. Не все призраки показываются людям. Некоторые просто обитают в доме, где их застигла смерть. Никому не мешают.

Я почувствовала дуновение теплого ветра и услышала тихий смешок Маргарет.

— Однажды я предлагала лорду Роберту устроить спиритический сеанс, но он категорически отказался. А уж Люси и вовсе против подобных вещей. А могло бы быть интересно.

— Она что, думает, я стала бы с ней разговаривать? — возмутилась Маргарет. — Стол вертеть? Очень надо!

— Простите, Аманда, а кем вы приходитесь Питеру? — не удержалась я.

— Его мать — дочь моей сестры. То есть он мне внучатый племянник.

Понятно. Значит, она чувствует присутствие Маргарет не потому, что тоже родственница, а просто… потому что чувствует.

— Если вас мучает какое-то забытое событие, я могу вам помочь, Светлана, — сказала Аманда, глядя на Фокси, блаженно потягивающуюся под щеткой. — Но надо ли? Мозг не дурак, он не просто так прячет неприятное. Большинству моих пациентов, которые решились вскрыть свою персональную помойку, понадобилась длительная работа, чтобы научиться жить с этим неприятным знанием. А я послезавтра уезжаю.

— Может быть, и не надо, — я вспомнила вчерашние слова Тони. — Но ведь это как болезнь без диагноза. Чувствуешь: что-то есть, но не знаешь, что именно. То ли прыщ, то ли рак. Все-таки я предпочла бы знать. Если окажется что-то действительно ужасное, я найду кого-нибудь, кто мне поможет. В смысле, специалиста. Дома, в России.

— Хорошо, тогда пойдем ко мне, — кивнула Аманда, встав с кресла.

— Не пожалеешь? — с тревогой в голосе спросила Маргарет.

— Не знаю, — мысленно ответила я. — Возможно, и пожалею. Но и так все хуже некуда.

— Ну почему же? — возразила она. — Может быть гораздо хуже.

Мы поднялись в комнату Аманды — небольшую и не очень уютную, с бледносиреневыми обоями и таким же покрывалом на кровати. Закрыв дверь на защелку, Аманда подвинула кресло к кровати, задернула шторы и включила ночник на тумбочке. Потом сняла с шеи круглый кулон и села на кровать.

— Садитесь в кресло и смотрите на спираль. Не отводите взгляд. Слушайте меня. Я буду считать. На счет десять вы начнете засыпать. На счет двадцать окажетесь в том мгновении, которое предшествовало забытому событию. Все понятно? Вы готовы?

Я кивнула и уставилась на кулон, который Аманда держала так, что свет ночника падал на спираль. Кулон мерно покачивался, и спираль начала плавно сворачиваться и разворачиваться. Меня словно затягивало в сверкающую золотую воронку.

— Один… два… три… — мерно считала Аманда, и я почувствовала непреодолимую сонливость, глаза закрывались, все тело, от головы до пальцев рук и ног, заливало приятное тепло.

— Девятнадцать… двадцать… — голос Аманды доносился откуда-то издалека. — Вы на месте?

Я оказалась в мастерской мистера Яхо. Мы с Тони сидели на лавке у стены, а он — за столом, сжимая в руках кольцо и маленькие щипчики. Только на этот раз время не замедлилось, а остановилось.

— Да, я здесь, — отозвалась я, с трудом шевеля языком.

— Посмотрите по сторонам. В стене должна быть дверь.

— Не вижу, — ответила я, оглядевшись вокруг.

— Смотрите внимательнее, — приказала Аманда. — Она может быть незаметной, но обязательно должна быть.

Приглядевшись, я увидела на обоях прямоугольный контур, словно нарисованный тонко очиненным простым карандашом.

— Кажется, есть.

— Подойдите, откройте дверь и выйдите. Ничего не бойтесь. Смотрите внимательнее. Вы должны увидеть то, что забыли. Не упустите ни одной детали. Я буду спрашивать, вы отвечайте.

Я встала со скамейки — с огромный трудом. Тело стало тяжелым и непослушным, как будто на меня надели скафандр из тугой негнущейся резины. Оно сопротивлялось моим усилиям — так знакомо сопротивлялось! — но все же подчинялось. Коснувшись тонкого контура, я нащупала под обоями щель и подцепила ее ногтями — как корги. Дверь медленно открылась. Я сделала шаг — и исчезла.