Насколько все хреново, я поняла уже на подходе, как только разглядела его лицо.

— Эс, — сказал он, не глядя на меня. — Я должен принести тебе извинения. Я был очень на тебя зол за то, что ты рассказала доктору обо мне. Но… если бы ты этого не сделала… В общем, я прошу у тебя прощения.

— Эйч? — нахмурился Тони. — Что тебе сказали?

— Может быть, поедем уже?

— Эйч?

— Ладно, — сдался Джонсон. — Все равно все узнают. Восемнадцать лет назад у меня был компрессионный перелом позвоночника. Оскольчатый. Осколок вошел в спинной мозг, ноги парализовало. Сделали операцию, осколок удалили, поставили титановую пластину. Сказали четко: вероятность того, что буду ходить, минимальная. Но я выкарабкался. И вот сейчас пластина сместилась. Видимо, когда резко передвинул тяжелый ящик. Защемляет нерв — поэтому сильные боли. Если сместится еще больше — повредит или нерв, или вообще спинной мозг. И тогда паралич. Окончательно и без вариантов.

— Твою мать! — сквозь зубы сказал Тони. — И что теперь?

— Доктор позвонил в Лондон, в военный госпиталь, где меня оперировали…

— В военный? — удивилась я. — Так ты?..

— Да, — поморщился Джонсон. — Был. Неважно. Там сказали приезжать хоть прямо сейчас, но я выторговал три дня. Надо привести дела в порядок. Не уверен, что лорд Питер найдет замену, так что, Тони, тебе придется взять на себя хотя бы поставщиков и бухгалтерию.

— А если вдруг что-то?..

— Главное — не делать резких движений. Все, поехали уже, хватит разговоров.

[1] Помнишь лисенка,

Сердце спартанца?

Легче лисенка Скрыть под одеждой,

Чем утаить вас,

Ревность и нежность (М.Цветаева, из цикла «Комедьянт» (1918)

27. Сеанс гипноза

— Не поверишь, Света, мне все-таки удалось найти дворецкого на подмену, — сказал Питер за завтраком.

Из гостей в Скайхилле осталась только одна пожилая семейная пара, тоже какие-то дальние родственники, которые еще не спустились, и Аманда. Она успела обкормить корги до такой степени, что те даже не стали требовать у меня традиционной ветчины.

— Бедный Джонсон, — сказала Аманда, усаживаясь за стол рядом с нами. — Кто бы мог подумать!

Сегодня на ней была длинная широкая юбка, пестротой напоминающая цыганскую, голубой топик на тонких лямках, из-под которых выглядывали бретельки красного бюстгальтера, и все те же розовые мартенсы. На шее висел огромный круглый кулон в виде спирали, а волосы прихватила детская заколка со стразиками. Ногти на руках Аманда выкрасила в три цвета: черный, золотистый и почему-то оранжевый. Однако все вместе производило впечатление не чокнутой старухи, а очаровательного попугайчика. Да и щебетала она тоже как попугайчик.

— Где ты взял дворецкого? — поинтересовалась я. — Люси говорила, что это в принципе невозможно.

— Невозможно, — согласился Питер. — И поэтому я чую какой-то подвох. Вчера позвонил директору Академии дворецких — вдруг какой свежий выпускник еще не нашел место. Просто для очистки совести, обычно заявки на них подают еще зимой. И вдруг оказалось, что один как раз остался не у дел. Нанимательница, старая леди, внезапно скончалась, а дети от его услуг отказались. Так что сегодня он будет здесь.

— А в чем подвох? — не поняла я.

— Мне не понравился тон директора. Как будто что-то недоговаривает. Что-то не так с этим дворецким.

— Может, просто не очень прилежный студент?

— Нет, закончил с отличными баллами.

— Араб? Негр? Извини, Питер, но я говорю «негр», а не как-то там толерантно. И буду говорить.

— Мне все равно, как ты говоришь. Фамилия ирландская.

— Что мешает негру быть ирландцем? — заметила Аманда.

— И правда. Это, конечно, будет необычно, но, думаю, мы переживем. Тем более, временно. Если все будет нормально, Джонсон вернется месяца через три. После операции ему придется лежать не меньше месяца неподвижно, а потом поедет в центр реабилитации.

— А ты знаешь, кем он был? — любопытство взяло верх. — Ну, в каких войсках?

— Морская пехота, — коротко ответил Питер. — И не вздумай его об этом спрашивать, он страшно не любит говорить о военной службе. Черт, просто голова кругом. В такой дом — и человек без опыта. Боюсь, Тони придется ему помогать.

Когда мы с Амандой выходили из столовой, она придержала меня за локоть.

— Детка, простите мою бестактность и старческое любопытство, но вы помирились с мистером Каттнером?

— Видимо, этот цирк не заметил только слепой, — с досадой поморщилась я. — Не знаю, Аманда. Вроде бы, помирились, но…

— Но вас это сильно беспокоит, так?

— Не только это. Пожалуй, больше другое.

Мы вышли в холл и сели в кресла у камина. Фокси тут же улеглась у моих ног вверх пузом: чеши. Пришлось взять щетку.

— Помните, вы учили нас с Люси сворачивать тревогу в шар? И сказали, что моя тревога из-за недавнего события, которое я воспринимаю как давнишнее и пытаюсь забыть?