— Откуда я знаю, что теперь. Сделают томографию, там видно будет. Может, хватит уколов. Но — по закону подлости — скорее, понадобится операция, потом реабилитация. Понятия не имею, где искать дворецкого. Питер позвонит в академию, может, кто из выпускников остался не при деле. Но это вряд ли.

— А через агентство?

— Не смеши, Свет. Это же не официант, не горничная. Такие специалисты на вес золота. Ты знаешь, сколько раз у нас Джонсона пытались переманить, чего только не обещали?

— Он теперь меня ненавидит, — повторила я то, что сказала Тони.

— Да брось, он же не идиот. Ну ладно, ненавидит немножко, да. Только не тебя. Когда ты рассказала про Маргарет и про кольцо, я тоже ненавидела всех — и тебя в том числе. Целый день. Вот и он так. Ненавидит ситуацию, а ты, вроде как, под раздачу попала. Ничего, остынет и будет тебе еще благодарен. Кстати, насчет Маргарет. Что она тебе сказала про Тони? Ну, про вчера?

— Ничего. Я ее не звала, а сама она не приходила. Наверно, не хотела навязываться. Да и потом, она не знает ничего о том, что происходит за стенами дома. Может только почувствовать мое состояние, прочитать некоторые очень отчетливые мысли. Особенно если я обращаюсь к ней.

— Слушай, Свет… — Люська подобралась ко мне поближе и обняла за плечи. — Забей.

— Хорошо тебе говорить, — вздохнула я.

— Плохо мне говорить. В конце концов, ничего не случилось, если подумать.

— Тебе так кажется? — возмутилась я. — Совсем-совсем ничего? Между прочим, он уверял, что не выносит ревности и прочих подобных штук.

— Ну ясень пень. Если б ты вздумала ревновать — конечно, не вынес бы. И потом, какая ревность, прочисти мозги. Его взбесило не то, что тебя лапали какие-то другие мужики, а то, что по положению ему до этих мужиков — как до Пекина раком. Я ничего не хочу сказать, Света, но социальное неравенство никто не отменял.

— Я такая же дворняжка, как и он, — возразила я. — Если ты помнишь, у нас с ним общие предки. Церингены, Невиллы, Даннеры… Почти как у Питера.

— Свет, ты прекрасно понимаешь, что я имела в виду.

— Да, Люсь, понимаю. И согласна с тобой, что это обычное самцовое самолюбие. Я об этом сама вчера думала. Но меня убило другое. То, что он позволил этому своему самолюбию подмять под себя все, что между нами было.

— Я его не оправдываю. Но все-таки учти, что он был пьян. Ты, между прочим, тоже не абсолютная трезвенница. И я прекрасно помню, что тебе, когда выпьешь больше меры, море по колено.

— Я в таком состоянии добрая и веселая. А потом либо блюю, либо забиваюсь в какую-нибудь щель и засыпаю. А Тони только что рассказывал мне про Хелен — как она начала спиваться и как это ужасно, когда женщина пьет. А не вместе с ним ли она начала?

— Нет, Света. Она пила еще до встречи с ним. Как раз он ее из этого вытащил. Но, к сожалению, не надолго. А его за полтора года я таким пьяным ни разу не видела. Видимо, сильно вштырило. И все-таки, Свет… Ведь ничего не произошло, так?

— В каком смысле? — снова окрысилась я.

— В том самом. Думаешь, твой Вадик остановился бы, если б ты слезу пустила? Да ни фига. Еще бы и наподдал тебе, чтобы не кобенилась. Ладно-ладно, не фыркай. Думаешь, не ясно было, откуда у тебя постоянно синяки?

— Я бы предпочла, чтобы ему не надо было останавливаться. Тони, а не Вадику. Чтобы все было по-другому.

— Ты бы предпочла… — Люська встала и подошла к окну. — Ну вот, гости начали разъезжаться, уже проще. Ну позвони ему прямо сейчас и скажи, что больше не хочешь его видеть. Что между вами все кончено. Как, устроит тебя такой вариант?

Я молчала. Вариант меня категорически не устраивал, чего уж там придумывать. Но и признавать это вот так, вслух, тоже не хотелось.

— Значит, не устроит, — обернулась ко мне Люська. — Ладно, иди одевайся, приводи себя в человеческий вид. Хочешь ты этого или нет, но жизнь продолжает продолжаться. Неприятность эту мы переживем, так?

Кое-как одевшись и причесавшись, я спустилась вниз. На столике в углу холла сиротливо лежала моя крохотная бальная сумочка — бежевая, в тон туфлям и перчаткам. Откуда-то доносились голоса, они приближались, но мне не хотелось никого видеть. Забрав сумочку, я шмыгнула в коридор и странным, извилистым маршрутом отправилась в жральню.

Похоже, об этом помещении в запаре большого приема совершенно забыли. И хотя всякой еды в холодильнике и буфете было полно, воды в термопоте оказалось на донышке. Едва хватило на полчашки кофе. Сделав бутерброд с сыром, я села на диван и достала из сумочки телефон.

Девять пропущенных звонков от Тони, все — сегодня утром. И смска: «Пожалуйста, позвони мне».

Ну уж нет.

Я не собиралась становиться в позу оскорбленной невинности, но и звонить ему тоже не хотела. Теперь, при свете дня, ситуация казалось мне не столько противной, сколько… не знаю, стыдной, что ли. В том смысле, что было стыдно и неловко за него. Разочарование? Да нет, скорее, понимание, что он самый обыкновенный человек. Совсем не волшебный принц. Но, может быть, когда ты понимаешь, что именно этот неволшебный принц нужен тебе со всеми своими погаными тараканами, и начинается любовь?