– У тебя когда-нибудь был секс на заднем сидении «Роллс-Ройса»?

Сэм нахмурилась и наклонилась вперед.

– Посмотри на меня.
– Она указала на себя.
– Какая часть фразы «я лесбиянка» тебе не понятна?

– Ты сказала, что трахаешься со всеми девушками в «Мёбиусе», oui?

– Трахаюсь - слишком грубое слово. Но я склеила каждую из них.

– Они не все лесбиянки.

– Да, но я очень хороша в своем деле.

– Как и я. Хочешь узнать?

– Нет. И не захочу. Выпусти меня.

– Выпустить тебя? Или спустить в тебя?

– Не смешно. Выпусти меня из гребаной машины, - произнесла она и потянулась к ручке двери.

Кингсли постучал по стеклу, которое отделяло его от водителя. Стекло опустилось на дюйм. Кингсли приказал водителю остановиться. Как только машина остановилась, Сэм потянулась к двери. Кингсли вытянул ногу перед дверью, блокируя ей выход.

– Выпусти меня, - приказала Сэм.

– Ты прошла, - сказал Кингсли.

Сэм скрестила руки на груди и вздернула подбородок.

– Прошла что?
– спросила она.

– Тест.

Сэм настороженно посмотрела на него: - Какой тест?

– У меня есть проблема, - ответил Кингсли, и откинулся на сиденье. Сэм оставалась настороже.
– Мне нужна помощь. Я делаю кое-что со своей жизнью. Наконец. Что-то важное. Это может быть самым важным делом, которым я занимался. И сам я не справлюсь. Но я трахаю своих ассистенток. И когда они узнают, что я не влюблен в них, они психуют и увольняются.

– Поэтому я трахаю натуралок. Никаких обязательств.

– Прости, что расстроил тебя. Пожалуйста. Я только хотел узнать, есть ли у тебя какое-либо влечение, какой-либо интерес ко мне. И у тебя его нет.

– Ни на йоту, - заверила она.
– Но не принимай это на свой счет. То есть, я вижу очарование. Ты роскошно выглядишь в одежде, и у тебя потрясающие ноги. И очень сексуальные волосы, и греческие штучки...

– Французские штучки.

– Французские. Точно. Прости, - ответила она, и он заметил, как она сдержала улыбку.
– Я имею в виду, pardonnez-moi.

– De rien, - ответил он.

– К чему я веду... ты чертовски милый. Но меня не привлекаешь. Надеюсь, это имеет смысл, и твое эго не слишком пострадало.

– Мое эго иногда получает удовольствие от синяков.
– Как и другие части тела.
– И тебе не стоит извиняться за нежелание заняться со мной сексом. Это лишь плюс в твою пользу. Особенно, если ты мой ассистент.

– Чем именно я буду заниматься в качестве твоего личного ассистента?

– Позволь показать кое-что.

Сэм изогнула бровь.

– Это здание, - ответил он.
– Обещаю.

– Хорошо. Просто проверяю.

Когда они подъехали к месту назначения, водитель придержал для них дверь. Сэм вышла из машины первой и протянула Кингсли руку.

– Позвольте помочь, мэм?
– спросила Сэм.

– Кто сказал, что эпоха рыцарства ушла?
– Кингсли взял ее руку, и она вытянула его, на высоких каблуках, в корсете и прочем, из машины.

Бок о бок они стояли на тротуаре в свете фонаря.

– Что мы здесь делаем?
– спросила Сэм.
– Этот отель купила церковь Фуллера, верно?

– Да.

– Почему мы здесь?

– Потому что я хочу его.

– Город продал это место две недели назад. Он больше не на торгах.

– Я перетрахал больше замужних женщин, чем могу сосчитать, - произнес Кингсли.
– Если что-то стоит, чтобы им владели, значит, оно стоит кражи.

– Кингсли Эжд, ты интересный мужчина, - сказала Сэм, наблюдая за тем, как он изучает отель.
– И не уверена, комплимент это или нет.

– Ты соблазняешь натуралок, чтобы поставить под вопрос их ориентацию. Суд присяжных еще не вынес приговор, - ответил он. – И, к сведению, у меня уже был секс с лесбиянками.

– Да, и как это произошло?

– Одна была в «ознакомительном отпуске», как она это назвала. Другая не знала кем была, пока мы не занялись сексом.

– Ауч, - сказала Сэм.

– Никаких обид. Особенно после того, как она сказала мне, что она лесбиянка.

Они прошлись по тротуару перед зданием. Оно было заколочено и заперто. Желтая лента предупреждала прохожих. Вывески и надписи гласили, что оно закрыто и конфисковано.

Кингсли был непоколебим.

– Что писали в газете об этом месте?
– спросил Кингсли.