Кингсли выхватил газету из ее рук. Он взял со стола очки и надел их.

– О, не делай этого, - промурлыкала Блейз.
– Я не могу злиться на тебя, когда ты в очках. Ты слишком сексуально выглядишь. Разве Кингсли не выглядит сексуально в очках?
– обратилась она к Сорену.

– Я поражен, - ответил Сорен. Кингсли посмотрел на него поверх очков.

– Просто прочти, Кинг. Церковь называется «Путь, Истина и Жизнь», и они пытаются захватить Манхэттен. Те люди, которые протестовали против «Мёбиуса», являются частью этой церкви.

– Ты уверена?

– Да, я спрашивала их, когда была там в прошлый раз. Они пытались доказать, что стрип-клубы эксплуатируют женщин.

– Что ты сделала?

– Ослепила их.

– Не поощряй плохое поведение, - сказал Кингсли и пригрозил ей пальцем.
– Если они думают, что снова увидят твою грудь, мы никогда не избавимся от них.

– Мы не избавимся от них. Именно это я и пытаюсь донести до тебя. Они хотят захватить весь город. Парень, который управляет этим местом, кусок дерьма. Он священник Божьей кары и адских мук, хочет вывести содомию на уровень федерального преступления, объявить стрип-клубы и порнографию в любой форме вне закона, запретить общественным школам преподавать теорию эволюции и сделать аборты тюремно-наказуемым преступлением. А еще, они ненавидят католиков. Они считают папу Антихристом.

– И какое это отношение имеет к нам?
– поинтересовался Кингсли.
– Я имею в виду, кроме того, что ты феминистка, он католический священник, а содомия мое любимое хобби?

– Ты не слушаешь, - зарычала Блейз, щелкнув пальцем для привлечения внимания.
– Губернатор Нью-Йорка лучший друг преподобного Фуллера. Его жена и жена мэра вмести ходят по магазинам. Этот парень даже произносит вступительную молитву на всех мероприятиях в Олбани. Церковь богата, могущественна и хочет забрать всю нашу свободу. Преподобный Фуллер словно злой Билли Грэм под кислотой, и мы должны его остановить.

– Я однажды встречался с Преподобным Грэмом, - сказал Сорен, закинув ноги на стол Кингсли.
– Хороший человек. И сейчас пытаюсь представить его под кислотой. Только для мысленного эксперимента.

Но Кингсли не слушал. Он смотрел... изучал... пялился... видел...

Вот оно. Именно здесь.

Кингсли открыл ящик стола и достал пачку купюр, перевязанных бумажной лентой.

– Вот, - ответил он, протягивая деньги Блейз и снимая очки.

Блейз обняла его за шею и поцеловала в щеку.

– Merci, monsieur, - ответила она.
– Обещаю, сегодня в постели я отработаю каждый пенни. И завтра. И послезавтра...

– Считай это платой за наводку, - произнес Кингсли.

– За что?

– За это.
– Он поднял газету, указывая на черно-белую фотографию.
– Я нашел клуб.

Кингсли был рад видеть удивленные глаза Сорена.

– Что это?
– спросила Блейз.

– Эта церковь купила у города пятиэтажный заброшенный отель, - объяснил Кингсли.
– В газете пишут, что они превратят его в новую штаб-квартиру церкви. Там есть бальный зал, бар и пятьдесят гостиничных номеров. В дополнение прилегающий паркинг. Это наш клуб.

– Ты собираешься купить это здание для своего клуба?
– с сомнением спросил Сорен.

– Черт возьми, да, - ответил Кингсли.

– Ты серьезно?
– уточнила Блейз. Она была испугана и возбуждена. Возможно, он уговорит Блейз на анальный секс, много анального секса. Ему стоит чаще ходить на антицерковные крестовые походы.

– Убийственно серьезен, - заверил Кингсли. Он не мог оторвать взгляда от фотографии в газете. Все выглядело так, как он и мечтал. Он не испытывал этого ощущения судьбоносности, этой правильности в том, что делал, с того дня, когда впервые положил глаз на семнадцатилетнего Сорена, сидящего за роялем в часовне в штате Мэн двенадцать лет назад. Отель был его. Он принадлежал ему. И он мог закрыть церковь, совершив удачную сделку - прихлопнуть двух зайцев одним флоггером.

– Но торги уже состоялись, - заметила Блейз.
– Теперь здание принадлежит церкви.

– Мне все равно. Я выкуплю его у них или украду. Но, прежде чем я сделаю то или другое, мне нужно узнать больше об этой церкви. Ты знаешь их?
– спросил он Сорена.

– Слышал, - ответил Сорен.
– То, что я слышал, безусловно, заставляет задуматься. Церковь политически активна - полноправный член Религиозных правых. Я твердо верю в разделение церкви и государства. Так лучше для государства. Лучше для церкви. Лучше для всех. Именно они, кажется, настроены превратить Америку в евангелическую христианскую теократию, которая, как ты можешь себе представить, относится к католикам не лучше, чем к язычникам подобным тебе.

– Ты должен спросить у Сэм о церкви, - добавила Блейз.
– Это она показала мне статью в газете. Она все о них знает.

– Сэм? Кто такая Сэм?
– спросил Кингсли.

– Сэм работает в клубе, - ответила Блейз.
– В «Мёбиусе». В твоем «Мёбиусе»?

– Сэм. Она новенькая?
– Он не мог представить бармена под именем Сэм.

– Она начала месяц назад.

– Почему ты знаешь это, а я - нет?
– спросил Кингсли.

– Потому что ты не обращаешь внимания на клуб, кроме тех случаев, когда хочешь переспать с одной из танцовщиц.