Поэтому он улыбнулся ей, подыгрывая, и позволил ей поцеловать себя.

– Я смеялся, потому что вспомнил кое-что.

– И что же ты вспомнил?

– Не помню, - солгал он.

Она подошла к комоду, чтобы достать из него кожаную косметичку. Она открыла ее и выложила две дорожки кокаина. Скорее всего, она была под коксом, пока он трахал ее. Это объясняло, почему она не могла заткнуться.

– Слышала, вы с Робертом ходили вместе пострелять, - сказала Фиби.

– Мне нужно было с ним кое-что обсудить.

– Меня?
– спросила она с приторной улыбкой.

– Работу, - ответил Кингсли.
– Просто работу. Твое имя не всплывало.

– Хорошо, - произнесла она.
– Просто проверяла.
– Она протянула ему скрученную купюру.
– Угощайся. Устроим второй раунд.

Кингсли попытался изобразить заинтересованность в перспективе еще раз ее трахнуть. Она высыпала еще две дорожки для него. Он ненавидел кокаин, ненавидел, как сильно одна затяжка заставляла хотеть еще одну через полчаса. Но, может, если у него не встанет для второго тура, он спихнет всю вину на наркотики.

Фиби опустилась на колени перед ним и взяла в рот его член. Он глубоко дышал и пытался думать о самых эротических фантазиях, которые только мог вообразить, что угодно, чтобы вернуть настроение. По какой-то причине все, что приходило на ум, это воспоминания о Сорене и тех украденных ночах, проведенных вместе, будучи подростками. К счастью, это сработало, и он снова ощутил, как твердеет.

– Мам?
– В коридоре раздался голос маленького мальчика. Фиби отстранилась и с раздражением вздохнула.

– Минутку, Коди. Мамочка только вышла из душа.

– Мне стало плохо у Тайлера. Они привезли меня домой.

– Подожди там, малыш. Мамочка идет.

Фиби закатила глаза.

– Сегодня он должен был быть с друзьями. Прости, - прошептала она Кингсли и поднялась на ноги. Она начала поднимать халат с пола, но заметила пятно спермы. Вытащив махровый халат из шкафа, она крепко завязала его.

– Я пойду. Все в порядке, - заверил Кингсли, с облегчением от такого легкого выхода.

– Я скоро позвоню. Обещаю.

– Не торопись, - ответил он, желая, чтобы она больше никогда ему не звонила.

– Ты потрясающий.
– Она одарила его долгим страстным поцелуем, на который Кингсли ответил без особого энтузиазма.
– Самый сексуальный мужчина на земле. Скоро увидимся? Пожалуйста?

– Bien s^ur[5].

– Обожаю французский. В следующий раз изнасилуй меня по-французски.
– Она еще раз поцеловала его и указала на прикроватную тумбочку.
– Они там. Я позвоню.

Она оставила его одного в комнате. Кингсли ждал, пока в коридоре стихнут голоса. Он открыл ящик, на который она указала, и обнаружил конверт. Кинг выскользнул за дверь, спустился по лестнице и поймал такси. Все, что он хотел, это быстро принять душ, смыть Фиби с себя и вернуться к блэкджеку с Сореном.

Он помчался вверх по лестнице к входной двери, его сердце бешено колотилось от кокаина.

Проходя через холл, он заметил две точеные лодыжки в паре бежевых лодочек, расположившихся на подлокотнике его софы в гостиной.

– Блейз?
– Он заглянул за спинку софы и обнаружил девушку, лежащую на спине в состоянии эйфории и блаженства. На ее груди балансировала миска клубники.

– Bonne soir, monsieur[6].
– Она устало и счастливо усмехнулась и закинула ягоду себе в рот. Ее обычно идеально уложенные волосы сейчас были взъерошены, и казалось, что в какой-то момент она раздевалась и одевалась.
– Мне нравится твой дом. Он самый лучший в Нью-Йорке. Я когда-нибудь говорила тебе об этом?

Кинг прищурился.

– Ты под кайфом?

Она покачала головой и захихикала.

– Неа. Это послевкусие.

– Послевкусие?

– А знаешь, Кинг, что удивительно? Он даже не прикоснулся ко мне. Но это была самая...
– она широко взмахнула рукой, - самая лучшая боль, которую я когда-либо испытывала.

– Боль?

– Немного Б, чуть-чуть Д, и много С и М. Я была М.

– Ты была М, верно?

– Это было восхитительно. Твой друг - Бог боли.

– Кто? Кто бог?

– Твой блондинистый друг. Сорен.

Кингсли уставился на нее.

– У тебя был секс с Сореном, пока меня не было?

– Нет, глупыш. Я же сказала, он не прикоснулся ко мне. Ему не пришлось. Его душа прикасалась ко мне. Его боль прикасалась ко мне.

– Ты выжила из ума. Как такое могло случиться?

– Не знаю.
– Она подняла обе руки и потянулась.
– После твоего ухода он спросил, как произносится мое имя. Я ответила, как у Блеза Паскаля, и потом он рассказал мне о Блезе Паскале, тот был математиком, который...