— Здравствуйте, — просто сказал Будищев, когда уже знакомый ему слуга, проводил его в апартаменты графа Блудова.

Вадим Дмитриевич встретил его сидя за большим столом из полированного дерева. Надо сказать, что ростом хозяин кабинета не вышел, назвать дородным его тоже было достаточно затруднительно, а потому выглядел он на фоне столь внушительной мебели несколько комично. Антонина Дмитриевна, сидела чуть поодаль в углу, в кресле качалке и её ноги были укрыты пледом. Заметив вошедшего, она улыбнулась и поздоровалась в ответ:

— Как хорошо, что вы пришли, Дмитрий.

— Присаживайтесь, молодой человек, — бесцветным голосом проговорил граф, и кивнул на один из стоящих вдоль стены стульев.

— Ничего, Ваше Сиятельство, я пешком постою, — попробовал проявить скромность отставной унтер, но не преуспел в этом намерении, поскольку Блудову в этих словах небезосновательно послышалась издёвка.

— Не юродствуйте, — поморщился Вадим Дмитриевич, однако настаивать не стал. — Впрочем, как будет угодно. Я пригласил вас, чтобы обсудить сложившееся положение и попытаться прийти к взаимовыгодному соглашению.

— Я вас слушаю.

— Обстоятельства сложились таким образом, что вы стали в последнее время очень известны в определенных кругах. Причем, я бы даже сказал — скандально известны!

— Это плохо? — с самым невинным видом спросил Дмитрий.

— Как сказать, — задумался на минуту граф. — Касайся эта «дурная слава» только вашей особы, мне не было бы до этого никакого дела. Однако, ситуация такова, что всякое упоминание о вас, роняет тень на доброе имя графов Блудовых. А меня это, по понятным причинам, беспокоит.

— Негодую вместе с вами, Ваше Сиятельство!

— Вы издеваетесь?!

— Нет.

— Тогда зачем вы делаете это?

— Простите великодушно, но что я делаю не так? Чем я не угодил вашей графской милости? Может быть тем, что не умер в младенчестве от какой-нибудь болезни? Или не погиб на войне? Или не сдох под забором, чтобы не тревожить вас? Я всего лишь пытаюсь выжить. Обо мне не кому было позаботиться все эти годы, а потому я стараюсь помочь себе сам.

— В определенном смысле, ваши старания заслуживают похвалы. Но зачем вы постоянно афишируете ваше происхождение?

— Ничего я не афиширую! Наоборот, с тех самых пор, как я появился в этом лучшем из миров, мне все только и делают, что тычут в лицо этим самым происхождением. Ах, посмотрите, какой забавный байстрюк у Блудова!

— Но вы, кажется, не слишком тяготились этими слухами?

— А что мне оставалось делать? Возможно, только благодаря им, меня не запороли до смерти в армии!

— А было за что? — неожиданно вмешалась Антонина Дмитриевна.

— Я вам так скажу, — после секундной паузы ответил Дмитрий. — Если офицер захочет испортить жизнь солдату, ему никто не помешает это сделать.

— Ну, хорошо, — попытался вернуть разговор в прежнее русло граф. — Но отчего вы это делаете теперь?

— Не знаю о чём вы, но я ни разу не называл себя сыном или ещё какой-нибудь родней вам или кому-либо ещё. Во всех документах я записан, как крестьянин Ярославской губернии. Впрочем, это ненадолго.

— Что, простите?

Я открыл мастерскую. Так что совсем скоро стану питерским мещанином, а там, глядишь, и в купцы выйду.

— Прекрасная перспектива!

— Всё лучше, чем чиновником.

— Как вы смеете?! — вспыхнул Вадим Дмитриевич.

— Немедля прекратите, — поспешила потушить ещё толком не начавшийся скандал графиня. — Дмитрий, вы неверно нас поняли. Мы хотели бы помочь вам.

— Простите, Антонина Дмитриевна, но с чего вы взяли, что мне нужна ваша помощь? У меня и так всё хорошо!

— Разве?

— Точно!

— А почему же в таком случае, вы угодили в тюрьму?

— Вы и про это знаете, — усмехнулся Будищев. — Ну, вообще-то, не в тюрьму, а в участок.

— А всё-таки?

— Так случилось. Мастер на заводе Барановских избил мальчишку-ученика. Я вступился, но немного перестарался. Но всё обошлось.

— Великолепно! Не хватало, чтобы говорили, будто среди Блудовых есть каторжане, — не удержался Вадим Дмитриевич.

— Я не Блудов, а Будищев!

— Ну, Будищев так Будищев, — немного успокоившись, заявил граф. — На самом деле, я позвал вас вовсе не для того, чтобы обсуждать ваше происхождение.

— А для чего же?

— Я хотел бы поговорить о вашем будущем.